Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин Страница 26

Куртаков невольно вжал шею под каску, чтобы максимально её защитить. Ещё в учебном отряде медик внушал им: осколок в шее – и человек больше не жилец. Подождав, когда немного утихло, Куртаков скомандовал:

– Подъём мужики.

Парни дружно поднялись, прислушиваясь к отдалённым взрывам.

– Все целы. Никого не зацепило? Идём дальше, – сказал он, подходя к открытке. – Бросок, как всегда, по одному, с дистанцией. Бегом, быстрее, за мной!

Удача и на этот раз сопутствовала им – вскоре они были уже у заветного блиндажа, о котором говорил Гром.

Их встретил караульный.

– Стой! Откуда прибыли? Кто старший? Ваш позывной?

– Нигилист, десантура, пять душ, – коротко отозвался Куртаков.

– Спускайся к командиру, а вы отдыхайте, – сказал караульный, обратившись к Пихте, Муму, Атлету и Бархану.

Парни устроились под ближайшими деревьями, сбросили с плеч рюкзаки, присели на каски, Куртаков спустился в блиндаж.

В просторном блиндаже с тусклым светильником под потолком был командир и человек десять бойцов с угрюмыми лицами.

– Никак пополнение прибыло? – почему-то спросил немолодой мужчина с многодневной щетиной на щеках. Лицо его выглядело усталым, но в глазах отражался живой блеск, который присущ волевым и одержимым людям.

Куртаков хотел было ответить по-военному «так точно!», но, глядя на совсем невоенную обстановку, ответил просто:

– Позывной Нигилист, со мной ещё четверо бойцов из штурмовой роты отдельного штурмового батальона ВДВ.

– Это хорошо, что вы добрались невредимыми, – сказал командир. – А то до тебя одна группа потеряла в дороге сразу троих, а другая вообще не смогла пробиться к нам из-за обстрела и возвратилась назад. Здесь каждый боец на вес золота. Завтра будете крошить укропов, а пока отдыхайте с дороги, Имандра вас проводит в соседний блиндаж.

В этот момент ожила рация, послышался голос:

– «Комета» – «Байдарке», «Комета» – «Байдарке»

– «Байдарка» на связи.

– Пополнение принял?

– Группа у меня, все целы, ставлю перед ними задачу на завтра.

– Ставь их в центр, там у нас брешь после сегодняшних контратак.

– Ставлю в центр, фланги уже сформировал.

– Добро, «Байдарка», конец связи.

Командир объяснил Куртакову детали боевой задачи, повернулся к усатому бойцу, распорядился:

– Отведи их в лисью нору.

– Там уже есть люди, – сообщил Имандра, вопросительно взглянув на командира.

– Ничего, нора просторная, потеснятся чуток, до утра ждать осталось недолго. Не до жиру, быть бы живым.

«Лисья нора» – оказалась блиндажом, вырытым в основании небольшого холма с тыльной стороны по отношению к позициям ВСУ.

– Залазьте, – распорядился Имандра, указывая на неприметный вход в земле, который Куртаков заметил не сразу, и отправился в обратном направлении.

Вход был узким, штурмовики, сняв рюкзаки, протиснулись внутрь небольшого помещения, обшитого мешковиной. Внутри было тесно, но зато тепло и сухо.

– Здорово, мужики! – поприветствовал Куртаков сидевших на полу бойцов с зажжённым фонариком. Бойцы внимательно уставились на прибывших, потом один из них вяло ответил:

– И вам не хворать.

Взгляд парня упал на рюкзаки прибывших штурмовиков.

– Вода есть? – спросил он.

– Куртаков молча извлёк из рюкзака «полторашку», протянул жаждущему.

– Напряг с водой? – спросил он.

– Ага, – ответил тот, присасываясь к горлышку. – Дроны доставляют, но этого на всех не хватает.

– У вас тут есть горелка? – поинтересовался Пихта. – С утра не жрали, тушёнку бы разогреть.

Второй боец, угрюмый, с грязным лицом, молча кивнул головой в угол, негромко обронил:

– Там.

Пихта взял горелку, тут же разжёг её, открыл ножом банку, поставил разогреваться.

– Давно вы здесь? – спросил Куртаков того, с которым поделился водой.

– Они – две недели, – ответил боец, кивнув головой на молчаливых бойцов, возвращая бутылку назад. – Я здесь месяц уже. На позиции ходим регулярно, завтра, вероятно, отправимся снова вместе с вами.

– Штурмовали?

– Штурмовали, – усмехнулся боец. – Только не мы хохлов, а они нас. По нескольку раз на день прут на отвоёванные у них позиции. Жаба, видать, давит по потере огневых точек. Наша задача пока – обороняться, не дать противнику вернуть назад потерянные бункеры.

Перед рассветом в «лисью нору» заглянул всё тот же Имандра, распорядился:

– Пошли на позиции, мужики, пока хохлы не зашевелились.

– И мы тоже? – спросил Скворец – тот, с которым Куртаков поделился водой. В его вопросе угадывалась робкая надежда, что слова Имандры обращены лишь к вновь прибывшим.

– Все, – коротко обронил Имандра, – это приказ командира. – Ты в бункер с группой Нигилиста, остальные по «халупам» – там вчера вечером троих затрёхсотило.

Передовые позиции располагались неподалёку, и совсем скоро группа Куртакова с дополнительным бойцом оказалась в тот самом блиндаже, о котором упоминал Скворец.

Бетонное сооружение находилось в конце длинной траншеи, вырытой вэсэушниками, вероятно, когда здесь ещё не велись боевые действия. Траншея была вырыта в полный рост с высокой земляной бровкой.

Бункер был возведён на совесть – с прочными стенами, просторный, с полками для отдыха, на которых, как оказалось, в данный момент лежали трое тяжелораненых. Ещё трое стояли у стен, высунув стволы автоматов в узкие щели – амбразуры, и следили за обстановкой за пределами бункера.

– А чего их не эвакуируют? – шёпотом спросил Куртаков у Имандры, кивнув головой в сторону «трёхсотых».

– Некуда, – каким-то безразличным тоном ответил Имандра. – Тут для них пока самое подходящее место. Сегодня должны прибыть санитары, эвакуируют, если, конечно, сами доберутся невредимыми до точки.

Имандра помолчал немного, потом с недовольством в голосе пояснил:

– Сами виноваты – приказ командира нарушили. Им не велено было высовываться днём из бункера без особой надобности, а они не прислушались к словам командира, решили погеройствовать, вот их и накрыл ВОГом один из укроповских коптеров. Эти кровожадные «птицы» висят здесь чуть ли не круглосуточно в ожидании очередной жертвы.

Имандра пояснил прибывшим что к чему и ушёл обратно вместе со сменившимися бойцами.

Куртаков взглянул через щель на прилегающую зону разграничения. Почти сразу за бункером в неудобных, порой немыслимых позах лежали трупы украинских националистов. Их было много, несколько десятков тел. Два тела с размозжёнными головами были распростёрты совсем близко от блиндажа – порядка десяти метров. Вероятно, они в сумерках задумали скрытно подобраться к блиндажу и вбросить гранаты во внутрь блиндажа через имеющиеся щели, но были своевременно обнаружены и уничтожены российскими бойцами в упор.

«За