Нигилист. Повесть о штурмовике - Михаил Каюрин Страница 24

– Делай, что я говорю, сейчас не время для моей эвакуации, – строго проговорил Лихой. – Каждая минута на счету.

– Командир, ты же понимаешь, что станется с тобой, если по этому квадрату заработает арта? – сказал Куртаков. – Нужно уносить ноги, пока есть время.

Лихой промолчал, Куртаков вынул тесак и принялся рубить ствол молодого деревца.

– Пихта, подключайся, – строго скомандовал он, – да побыстрее!

Они быстро изготовили носилки, положили на них Лихого.

– Всё, парни, расходимся, – сказал Куртаков.

– Удачи, тебе, Нигилист, – проговорил слабеющим голосом Лихой. По выражению его лица было видно, как уходят из него силы.

Пихта и Бархан ухватились за ручки созданных наспех носилок и отправились в обратную сторону. Куртаков и Му-Му, не теряя времени, поспешили в намеченную точку, посматривая по сторонам, чтобы случайно не наступить на мину-лепесток, щедро разбрасываемым украинскими беспилотниками.

Куртаков и Му-Му благополучно дошли до намеченной точки маршрута, скрытно подобрались к позиции националистов с фланга, где те их не ожидали, и молниеносным броском достигли окопа.

Бросив по обе стороны окопа по паре гранат для зачистки пространства, они спрыгнули в траншею и побежали в сторону блиндажа. Короткая перестрелка с высунувшимися из-за поворота укропами, ещё несколько бросков гранат и вражеский блиндаж был в их руках.

Они держали оборону вдвоём несколько часов, потом им на помощь подоспели вернувшиеся Пихта и Бархан, которые оставили командира в безопасном месте.

Утром к захваченному опорнику подошли мотострелки для закрепления позиций, а Куртаков со своей группой отправились в обратный путь.

Поставленная перед ними боевая задача была выполнена.

Глава 8

Килл-зона, или дорога смерти

За полгода, которые Куртаков провёл на СВО, уровень ведения боевых действий изменился основательно. Первостепенную роль на полях сражений стали играть БПЛА, которые проявляли себя, в какой-то мере, более грозным оружием, чем артиллерия, из-за высокой точности и вездесущности. Каждый боец знал: если его обнаружил вражеский дрон и он не успел надёжно укрыться – жить ему осталось несколько минут.

Складывающаяся ситуация осложняла всё: доставку продовольствия, боеприпасов, эвакуацию раненых и ротацию бойцов. Преодолевать путь до передовой под непрерывным контролем дронов и работы артиллерии стало гораздо сложнее, чем находиться на самом передке, где есть окопы и блиндажи.

Стоял октябрь месяц – начало распутицы на Донбассе и самая тяжёлая жизнь для бойцов на «передке». Украинская грязь под названием «муляка» преследовала на каждом шагу. Ноги разъезжались в грязи, каждый шаг давался с трудом, на каждом берце висело по паре килограммов этой самой «муляки». И это при том, что нужно глядеть под ноги, чтобы не наступить на разбросанные повсюду мины разных типов.

С наступлением осени окоп полного профиля выкопать стало попросту невозможно – чёрная жижа сползает со стенок, обнуляя все затраченные усилия. Бойцы приспособились рыть «лисьи норы», в которых проходила их жизнь на передовой. В них они укрывались от дронов, от работы арты, питались, и спали. Передвигаться между норами можно было лишь при «чистом» небе – утром и вечером или при плохой погоде.

Точечные блиндажи, чудом построенные под неусыпным контролем вражеских коптеров, служили перевалочными пунктами для продвижения ударных групп. В них завозились боеприпасы и продукты питания, сюда же стекались малые группы штурмовиков, которые ждали постановки боевых задач и двигались дальше.

В блиндаже был пункт связи с вышестоящим командованием и ответственное лицо для координации всех перемещений, включая эвакуацию раненых. Своеобразный завхоз, которому подчинялись все прибывшие, без исключения.

…Проводник с позывным Турист вёл группу Куртакова по «жёлтой зоне» через лесополосу с большими зарослями орешника.

Группа шла по бездорожью медленно – каждый боец был загружен под завязку. Каска, бронежилет, автомат, семь заряженных магазинов и рюкзак с продуктами и боеприпасами. Никто из них пока не знал, сколько времени займёт выполнение ещё не поставленной пока конкретной задачи и поэтому загрузились по максимуму.

В рюкзаке каждого бойца было по две бутылки воды – «полторашки», три банки тушёнки, плитка шоколада, патроны в упаковках и россыпью, пять гранат Ф-1, прибор ночного видения – ПНВ, тёплые перчатки, пара запасных носков – всё самое необходимое на первое время.

– По пудовой гире на каждое плечо, – любил говорить при каждой загрузке один из штурмовиков с позывным Атлет.

По пути им повстречался разложившийся труп вэсэушника с пустыми глазницами, невесть как здесь очутившийся.

«Вероятно, снайпер, которого завалили наши бойцы и оставили здесь на растление, – подумалось Куртакову. – Так тебе и надо, ирод «одноглазый». Ты заслужил такое пристанище в ответ за многие погубленные жизни наших бойцов».

Никакого сочувствия к разложившемуся трупу врага он не испытывал, как, вероятно, и не испытывал никто из проходящих мимо бойцов.

Война сделала людей на «передке» чёрствыми и безжалостными в отношении врага. Чувства жалости и сострадания сменились на чувства ненависти и отвращения.

Так или не так было на самом деле, установить уже никогда не получится, но ужасающие останки без вести пропавшего украинского вояки будет оставаться здесь ещё длительное время, а родственники украинского боевика уже никогда не узнают о его незавидной судьбе.

«Если уж суждено мне быть убитым, так очень бы не хотелось остаться брошенным на съедение живым тварям в безвестном месте, как этот безымянный труп, – подумалось Куртакову.

И он тут же обратился к Всевышнему с просьбой:

– «Избавь меня, Господи, от такой участи в случае моей гибели, помоги мне вернуться к родственникам, чтобы они достойно проводили меня в последний путь».

Наконец, они, тяжело дыша, дошагали до перевалочного блиндажа.

– Всё, мужики, дошли, – с облегчением проговорил Турист.

Штурмовики незамедлительно побросали свои рюкзаки на землю. Земля была грязной и холодной. Куртаков облюбовал обломок ствола дерева, устроился на нём, к нему подсел Атлет, остальные сняли каски, присели на них.

– Никогда бы не подумал, что простая солдатская каска – незаменимая и универсальная вещь, – проговорил Му-Му, прежде чем опуститься на каску. – И голову защитит, и напоит при необходимости, и дыру заткнёт в прохудившемся блиндаже, и стульчаком послужит.

– Интересно, какую же задачу поставят перед нами? – в раздумье проговорил Пихта, обращая свой вопрос в пространство.

– Какую бы не поставили – её всё равно придётся выполнять, – глухо отозвался Му-Му. – У нас она всегда одна: штурм позиции хохлов и удержание её до подхода группы