«Сокол-1» - Владимир Дмитриевич Лавриненков Страница 21

Коротки июньские ночи. Только стали засыпать, как оба вздрогнули от резкого, надрывного завывания сирены, вслед за которым раздался громкий стук в дверь.

Лев встал с постели, открыл дверь. Перед ним стоял запыхавшийся посыльный:

— Товарищ майор, боевая тревога!

— Почему боевая? — не то прибежавшего, не то самого себя спросил Шестаков. — Просто тревога. Не в первый ведь раз…

— Не могу знать, товарищ майор, приказано поднять всех по боевой тревоге, — ответил посыльный и стал барабанить в соседнюю дверь.

Лев окинул сонным взглядом уютную, теплую комнату, мирно спящих ребятишек.

— Лева, надо собираться, — сказала Липа, подавая ему обмундирование. — Чемодан «тревожный» возьмешь?

— Да нет пока, если будем куда-то выезжать, заскочу…

Война! Услышав о страшной вести, новый комполка Марьинский, Верховец, Шестаков, да и все в полку не сразу осознали всю неотвратимость случившегося. Думалось, что все еще как-то образуется, утихомирится. Однако не сидеть же сложа руки, надо что-то предпринимать. Боевой испанский опыт подсказал Шестакову: первым делом — рассредоточить и замаскировать самолеты.

Работа закипела. Через час-полтора аэродрома вроде бы и не существовало: самолеты слились с окружающей местностью. Часть машин надежно укрыли в посадках, остальные перегнали на другие площадки, где так же тщательно замаскировали.

Лев произвел облет всех «точек», вернулся, доложил, что с воздуха ничего обнаружить нельзя.

Марьинский выслушал его внимательно, похвалил. Шестаков обратил внимание на происшедшие в нем за короткое время разительные перемены: он выглядел уставшим, старше своих лет.

«Уж не заболел ли командир? — подумал Лев про себя. — Это совсем некстати».

В полку состоялся митинг. Открыл его Верховец. Он предоставил слово Марьинскому. Когда его выступление подходило к концу, в небе послышался гул. Шестаков взглянул вверх и обомлел: четким строем, без всякого прикрытия, на город шли «хейнкели».

— Товарищ командир, немцы! — крикнул он. — Разрешите взлет…

— Всем немедленно в укрытия! — прозвучало в ответ.

Через несколько минут на город посыпались первые бомбы. Их разрывы все ближе и ближе к аэродрому. Вот уже на самом его краю взметнулись первые султаны поднятой вверх земли.

— Напрасно вы не разрешили мне вылет, — сказал Шестаков командиру полка.

— Что ты один сделаешь, Лев? — ответил Марьинский. — Только аэродром демаскируешь.

— Да они же без прикрытия. На них парочку истребителей…

— Парочку против такой армады? — перебил Марьинский.

— Конечно, больше — лучше, но для начала и хорошей парочки хватило бы…

— Ну, ну, — неопределенно протянул командир.

«Хейнкели» ушли, все вокруг утихло. На зеленом травяном покрове аэродрома черными глазницами войны зияли воронки от фугасок.

Мотористы, механики быстро их засыпали и утрамбовали.

Марьинский вызвал к себе Шестакова:

— Во главе звена пойдешь на разведку. Нам пока ничего не известно о противнике.

Конечно же, с таким первым боевым заданием лучше всех мог справиться только Лев!

Прежде чем стартовать, он проинструктировал своих ведомых младших лейтенантов Карпенко и Федотова:

— Детально проверьте кабинное оборудование, убедитесь в полной заправке горючим, в наличии боекомплекта… — Немного подумав, добавил: — На всякий случай снимите оружие с предохранителей.

Сначала звеном прошли вдоль берега моря, потом над Днестровским лиманом к Кишиневу, выскочили к советско-румынской границе. Там они ужаснулись увиденному: сломив сопротивление малочисленных пограничных отрядов, армада вражеских войск лавиной наступала широким фронтом по пылающей молдавской земле.

Он дал сигнал покачиванием крыльями: приготовиться к штурмовке. Уже начал было вводить самолет в пикирование и вдруг увидел перед собой группу самолетов с алыми звездами на бортах. Внешне похожи на наши СБ. Идут четким строем со стороны врага. Никто их не обстреливает, не атакует. Что за чертовщина?! Лев даже, приподняв очки, протер глаза: не померещилось ли ему? Нет, действительно, на бортах яркие алые звезды. Но что-то неуловимое для глаза настораживает в конфигурации самолетов. Присмотрелся повнимательнее: так это же Ю-88! Ловко замаскировались подлецы!

Лев первым ворвался в строй «странных СБ». Его ведомые в первый момент растерялись: что это, мол, с командиром, на своих набросился? Но увидев, как Шестаков решительно поджег одну из машин, и, поняв, наконец, в чем дело, тоже ринулись в атаку.

Бомбардировщики Ю-88 срочно ретировались, сбросив бомбы на свою живую силу и технику.

«Какими были негодяями — такими и остались, — гневно думал Шестаков на обратном пути, — надо быть крайне осторожными — от фашистов всего можно ожидать».

Итак, новый личный счет сбитых фашистов открыт. Теперь уже в своем, родном небе. Что же, боевое мастерство, если оно есть, даром не пропадает, в нужную минуту выручает того, кто им овладел.

Однако особой радости от этой победы Лев не испытывал, ее приглушало сознание, что все еще только начинается, впереди бесконечная цепь жестоких схваток, и как все сложится дальше — никто не может предсказать.

Лев отправился на доклад к Марьинскому, у которого находился и Верховец. Оба внимательно его выслушали.

Привезенные звеном разведданные тут же были переданы в штаб ВВС.

— Значит, немец свои самолеты под наши маскирует? — спросил затем командир.

— И притом довольно искусно, — ответил Лев. — Если бы я не был знаком с этими Ю-88, мы бы мирно разошлись с ними, и на Кишинев обрушились бы сотни бомб.

— Но ведь в твоем положении может оказаться любой другой летчик, не знающий немецкой техники, — сказал Верховец.

— Я думаю об этом. Нужно провести с летным составом специальное занятие.

— И немедленно, сейчас же, — приказал Марьинский, — мы с комиссаром тоже послушаем.

Только начали занятие — снова налет на город, морской порт. Теперь уже все поспешили не в убежище, а к самолетам. Взлетали прямо из укрытий. Михаилу Асташкину в этом вылете удалось сбить «Дорнье-215» — самолет-разведчик, фотографировавший порт.

Командир 69-го истребительного авиационного полка майор Лев Шестаков. Одесса, 1941 г.

Шестаков снова собрал летчиков на занятие. По поручению командира и комиссара тепло поздравил Асташкина с первой победой.

Занятие закончилось затемно. Ужин на аэродром привезли поздним вечером. Поев, летчики и техники расположились на отдых прямо под замаскированными самолетами.

Завершался первый день войны.

Там, где раньше ореолом отсвечивали в небе электрические огни красавицы Одессы, теперь была сплошная темнота.

Засыпали с надеждой: утро принесет добрую весть о том, что наглый враг по всей границе остановлен и отброшен назад. Но тогда не суждено было сбыться этим мечтам…

В направлении Одессы действовали в основном румынские войска. Немецкое командование требовало от них захватить приморскую жемчужину Украины одним ударом восемнадцати дивизий. Антонеску на 10 августа назначил парад своих войск в Одессе. Упорное сопротивление советских бойцов вынуждало незадачливого пособника Гитлера переносить дату парада на 20, 25 августа, 1 сентября…

Наши передовые части на рубеже от Рени до устья Дуная не