Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий Страница 12

Экипирован он был в обычную русскую каску и броник, на котором красовался сделанный от руки рисунок с надписью: «Сын Донбасса». Он, как мне показалось, с легкостью помог нам донести трехсотого, всю дорогу разговаривал с ним и морально поддерживал. На промежуточной точке он отдал носилки нашему бойцу и попрощался с нами.

— Давайте, мужики. Дальше — сами.

Мы пожали друг другу руки и побежали вперед, стараясь донести трехсотого как можно быстрее до точки эвакуации.

На следующий день, когда мы принесли БК в лес, половину которого Гаврош и компания уже забрали, я увидел его и решил, что можно попытаться сделать то, что я хотел сделать еще вчера.

— Командир? — Гаврош посмотрел на меня, выжидая, что я скажу дальше. — Вам же, наверное, нужны штурмовики? Возьми меня к себе в группу! — выпалил я, чтобы не тянуть резину. — Я же не грузчиком сюда пришел… Я, конечно, понимаю, что носить тоже нужно, но я хочу с вами в штурма.

— Когда приехал? — спокойно ответил он, глядя мне в глаза.

— Четыре дня как. Я уже привык.

— Ну что, Цымля, возьмем его? — обратился он к стоящему рядом бойцу.

— Да, раз хочет судьбу за яйца подержать, пусть идет.

— Считай, что принят. Пойдешь с нами.

— Спасибо! — обрадовался я. — Своим только скажу и назад.

Я тут же вернулся к своей группе и взял автомат.

— Пока, мужики. Я на штурм пойду с Гаврошем.

— Ты че… дурик? Мы же на подносе. Тут безопаснее, — вытаращил на меня глаза Капля. — Мы же — команда!

— Не… Вы сами таскайте, а я лучше в штурмах побуду. Подустал я носить это все, — показал я рукой на двоих двухсотых, которые лежали рядом с нами.

— А кто же их потащит? — задал вопрос Ростик.

— Не знаю. Это уже не мои проблемы. Бывайте, мужики. Еще увидимся.

Еще когда мы ехали сюда, я твердо решил не заводить тут друзей. Я не хотел знать имен тех, с кем воюю. Мне было достаточно позывных. Здесь не могло быть приятелей, здесь были только братья по оружию. Дружба — это лишние переживания. «Сегодня мы подружимся, а завтра тебя или меня убьют, или мне придется друга в бой посылать. А, может, даже на смерть! На войне дружба ни к чему», — так я решил для себя и придерживался этого. «Вот закончится все это, и мы еще вернемся к обычным жизненным моментам», — думал я, уходя от них в сторону штурмовиков.

Через десять минут Гаврош собрал группы, чтобы повести нас на очередной штурм. Я смотрел на него, слушал, как четко и без воды он давал вводные, и впитывал каждое слово. Я, наверное, был первый и единственный бывший заключенный среди них, но я не чувствовал какого-то особого отношения к себе, в связи с этим фактом.

— Значит, так… — посмотрел на меня Гаврош. — Держись сзади, замыкающим. Слушай команды и прикрывай нас огнем.

— Вперед пока не лезь. Еще успеешь, — поддержал меня боец с позывным Цымля.

— Хорошо, — коротко ответил я.

— Позывной у тебя какой?

— Абрек.

— Разбойник, значит. Ну, ну… Сам выбирал? — группа внимательно смотрела на меня и ждала пояснений. Им первый раз предстояло идти со мной в бой и, видимо, они хотели знать про меня хоть что-то.

— Да как получилось… Нам предлагали брать позывной по погремухе зоновской. У меня ее не было, — стал пояснять я группе ситуацию. — Ну, максимум говорили «Айко Карабахский». Так как среди армян в Одинцово несколько Айко было, которых в городе знали. И чтобы как-то различать, были там Айко Одинцовский, Айко Карабахский и Айко Боец. И когда сказали выбрать позывной, я сказал: «Давайте, Боец». Я спортом занимался профессионально. А парень, который позывные вбивал, голову поднял и сказал: «Да какой ты боец?! Ты за что сидел?». Я ответил: «Разбой». «Значит, будешь Абрек. Ты посмотри на себя. Ты же — разбойник». Все ребята подхватили: «Точно, Абрек»! Я согласился: «Абрек, так Абрек», — закончил я свой рассказ.

— Хорошая история, — кивнул Цымля.

— Выдвигаемся. Десятиминутная готовность и пойдем, — скомандовал Гаврош.

— Проинструктируй его, — кивнул командир Цымле, показывая на меня.

— Хорошо, — Цымля пододвинулся ко мне и без предисловия начал говорить, — выдвигаемся тройками, как вас учили в лагере, — он посмотрел на меня. — Учили?

— Да.

— Ты в замыкающей тройке. Идешь след в след за нами. Без самодеятельности, если хочешь подольше прожить. Понял?

— Понял, — кивнул я, понимая, что все, что сейчас происходит, очень важно.

— Выполняешь только те команды, которые отдаю тебе я. Наблюдай и учись. И под ноги смотри.

— Хорошо.

— Когда запрыгнем в окоп, держись сзади и крой верхний радиус. Может, вас этому и учили, но я повторю. Прежде чем зайти за угол…

— Кидаем туда гранату. Если это Т-образный перекресток, то кидаем две гранаты в разные стороны.

— Правильно. После этого вытащил автомат и вслепую сделал прострел. Вот так.

Цымля ловко показал, как стрелять из-за угла. В его руках автомат был, как живой, и казался естественным их продолжением.

— Прострелил и быстро выглянул. Глянул — и голову назад. Если блиндаж…

— Тоже кидаем гранату и простреливаем.

— Можно еще крикнуть: Сдавайтесь! — улыбнулся он. — Вдруг там честные украинцы. И самое главное, что?

— Что?

— В окопах ты увидишь много всякого классного шмурдяка: магазины, каски, обмундирование, броники, трубы разные… Ни в коем случае не хватать! Может быть заминировано. А бывает, что еще рюкзаки красивые с тротилом. Уебет, мало не покажется. Ни тебе, ни тем, кто рядом. Усек?

— Да.

— Ну раз усек, пошли.

В первом бою, пока мы крались по лесу в сторону опорника украинцев, я не испытывал никаких острых ощущений. Я наблюдал за действиями других бойцов и старался копировать их повадки и движения. Ребята были на опыте, и сблизившись с опорником, мы стали поливать его огнем. Две другие группы тоже стали сближаться с врагами, и не встретив серьезного сопротивления, достаточно быстро заскочили в траншеи. Наша группа, вслед за первыми двумя, подтянулась ближе, и тоже запрыгнув в траншею, пошла в противоположную от них сторону.

— Короче, — зашептал Цымля. Он был напряжен и собран, вибрируя от адреналина, как трансформаторная будка.

— Держи верх. Я иду первым. Сильно не стреляй. Как у меня маслята закончатся, поменяешь меня.

— Хорошо, — так же тихо ответил я.

Эти траншеи почти ничем не отличались от тех, в которых мы тренировались в лагере. Спасибо инструкторам, я выполнял действия на автомате и менялся местами с первым номером, когда от него следовала команда «Пустой!», и контролил траншею. Повсюду была слышна трескотня калашей и разрывы гранат.

Когда мы