К-19. Рождающая мифы - Владимир Ильич Бондарчук Страница 104

Вахту в 9-м отсеке несут машинисты-рефрижераторщики по обслуживанию холодильной машины. А еще в 9-м отсеке есть камбуз, а в трюме душевая кабина, гальюн и ДУК — устройство для дистанционного удаления контейнеров. На жилой палубе, по бортам, каюты с дверьми вагонного типа. Через весь отсек узкий коридор от переборки до переборки. Неширокий просвет спуска в трюм по узкому трапу. Девятый отсек жилой, и в нем создан максимум комфорта для отдыха личного состава. Является отсеком-убежищем, имеется выходной люк. Какой специальностью владел матрос Кабак, не совсем ясно, но достоверно то, что он входил в состав дивизиона живучести. Как-то издавна повелось, что в дивизионе живучести пригодится любая живая душа мужского пола. Писатель Александр Покровский даже заметил, что основными поставщиками личного состава в дивизион живучести являлись Кавказ и Средняя Азия. Так что Петя Кабак — еще не худший вариант.

По мнению Н. Черкашина, был еще один фактор, отрицательно влияющий на несение вахты Кабаком — камбуз. Вот как писатель представляет себе развитие событий, предшествующих аварийной тревоге: «Пока шли сложные переговоры с коком — Кабак предлагал себя в качестве дегустатора оладьев, для чего были брошены в дело максимум красноречия и предприимчивости — в трюме прорвало злополучную микротрещину, и трубопровод лопнул. Масло, вырвавшееся из свища под давлением, могло, в принципе, воспламениться само по себе.

Но злому року было угодно, чтобы для полной гарантии пожара струя попала на фильтр очистки воздуха в отсеке, в котором рабочая температура каталитического элемента (ускорителя химических реакций) была свыше ста двадцати градусов Цельсия.

Вот тут и заплясало пламя, повалил дым. Его еще можно было потушить, накинув одеяло, пустив из шланга пенную струю, заметь Кабак сразу, в первую минуту, этот выброс. Но должно быть, дым от подгоревших оладий помешал сразу уловить запах гари. А когда уловил и стал докладывать вахтенному офицеру, тот, не раз и не два за автономку получавший доклады о самых разных источниках дыма, не стал устраивать паники, хладнокровно посоветовал разбудить старшину отсека Васильева и выяснить, откуда дымит и что.

Кабак растолкал главстаршину, и уж Васильев-то, сиганув в трюм, принял на себя форс огненной струи. За эти считанные минуты, которые прошли от доклада Кабака в ЦП до прыжка Васильева в трюм, огонь выплавил фторопластовые прокладки в трубопроводах воздуха высокого давления, и пламя, раздутое струей в двести атмосфер, загудело яростным ураганом…»

Да, в хладнокровии вахтенному инженеру-механику, командиру дивизиона живучести инженер-капитану 3 ранга В. Сизову не откажешь. Ох, уж эти хладнокровные командиры дивизионов живучести!

Через 17 лет, точно в такое же время, минута в минуту, — за полчаса до побудки, вахтенный инженер-механик, тоже командир дивизиона живучести К-278 «Комсомолец» в течение 20-ти минут наблюдал по электроэнергетической схеме, как происходили самопроизвольные отключения механизмов, падало сопротивление изоляции электрических сетей и надеялся, что до побудки личного состава все само собой образуется. Видимо не хотел выглядеть паникером.

В который раз не перестаю удивляться способности писателя назидательно говорить о том, о чем имеет лишь слабое представление. Слышал, что пожар на К-3 возник потому, что распыленное масло гидравлики попало на регенеративную установку. На К-19 тоже упомянули про свищ в системе гидравлики. Вот он, недолго думая, струю масла из этого свища направил прямо на фильтр ФМТ, не представляя, что трубопровод гидравлики со свищом проходит в обшивке каюты на верхней жилой палубе, а фильтр находится в трюме и разделены они между собой металлической палубой.

Автор «Повести о «Хиросиме» А. Романенко тоже уделил внимание этому роковому часу: «Внезапно до его (вахтенного 9-го отсека матроса Кабака — В.Б.) обоняния дошел запах дыма, пробивавшегося откуда-то из трюма. Он, не торопясь, оглядываясь по сторонам, спустился по крутому винтовому трапу к месту горения. Также не спеша по внутрикорабельной радиосвязи «Каштан» доложил вахтенному механику центрального поста. Тот, не объявляя тревоги, щелкнул по тумблеру «Каштана»:

«Смотай и разбуди старшину Васильева. Выясните, откуда появился дым и доложите». — На этом связь оборвалась.

Вахтенный инженер-механик капитан 3 ранга Василий Сизов взглянул на корабельные часы. Стрелки показывали время 10 часов 30 минут. Полученный доклад о появлении дыма в трюме девятого отсеке особого беспокойства у опытного инженер-механика не вызвал. Несколько дней тому назад лопнул трубопровод на магистрали напорной гидравлики. Ему как командиру дивизиона живучести вместе со своими подчиненными пришлось убрать более чем полтонны пролившегося масла гидравлики».

Вы только вдумайтесь в эту фразу — доклад о появления дыма в отсеке у вахтенного инженер-механика, командира дивизиона живучести, само название должности которого говорит о его месте на подводной лодке, особого беспокойства не вызвал. А в народе давно известны поговорки о том, что дыма без огня не бывает, и пожар легче предупредить, чем потушить.

Вот так подлость человека по отношению к экипажу стараниями бойких журналистов и маститых писателей возведена в благодать. Василия Сизова не привлекли к ответственности за совершенное должностное преступление — советское государство оказалось к нему благосклонным. Как продолжает о нем А. Романенко: «…Василий Сизов, который был командиром дивизиона в потрясающей аварии, едва оклемавшись от происшествия, ушел в очередное плавание командиром группы дистанционного управления. Его высокий уровень подготовки, профессионализм был гарантом безаварийной эксплуатации ядерной энергетической установки».

Слава Богу, обошлось без проверки его профессионализма на пульте ГЭУ.

Я даю оценку действиям вахтенного инженер-механика, руководствуясь тем, что было сказано названными авторами, хотя доверять сказанному ими у меня нет веских оснований. Мифотворцы! Переговоры между 9-м отсеком и центральным постом в приведенной цитате являются плодом воображения авторов повестей, но в принципе соответствуют истине.

О том, что вахтенный инженер-механик не придал существенного значения тревожному докладу вахтенного 9-го отсека, отмечает и штурман экипажа Ким Костин, ставший невольным свидетелем состоявшихся переговоров ЦП с 9-м отсеком: «Наступило утро 24 февраля 1972 года. Дверь штурманской рубки открыта, и мне слышно как в «центральном» идет обычная «травля». Настроение у всех приподнятое, все немного расслабились, и бдительность притупилась.

Время 10.32. Визгливый сигнал «Каштана» из 9-го отсека. Кабак: «Центральный! Разрешите пустить вентилятор?» Вахтенный механик (недовольным тоном, его лицо еще продолжало