Седые мальчики - Галина Алексеевна Беломестнова Страница 10

Солдаты, помогающие сортировать и эвакуировать раненых, подхватили плащ-палатки и перебежками направились к уцелевшей двухэтажке. Те, кто мог сам передвигаться, пошли за ними.

Неожиданно, перекрывая звуки боя, в воздухе раздалось короткое громкое шипение.

– РПГ! – успел крикнуть кто-то из бойцов.

Север мгновенно упал, уткнувшись лицом в асфальт. Нутро сжалось в комок. Совсем рядом оглушительно грохнул взрыв, по каске и бронику застучали мелкие камни.

Боевая машина пехоты с белой буквой «V» на броне остановилась и, задрав кверху тонкий ствол тридцатимиллиметровой пушки, прошлась короткой очередью по окнам девятиэтажки, из которых только что бил гранатометчик. Фасад дома на уровне четвёртого этажа заволокло дымом.

– Медика сюда! Быстрее! – раздался крик со стороны перекрёстка.

Там пылала подбитая БМП-2, снаряд только что выстрелившего РПГ попал в её мотор. Из переднего люка выскочил механик-водитель в горящем бушлате, кто-то из мотострелков повалил его на землю и стащил горящую одежду. Другие десантники помогли выбраться наводчику-оператору и командиру машины. Оба были ранены: наводчик в руку, у командира было в крови лицо и перелом ноги.

– Отходим, мужики, сейчас, боекомплект рванёт! – вырываясь из рук бойцов прокричал закопчённый, в ожогах механик-водитель.

Его уложили на расстеленный бушлат. Север склонился над ним, приподнял рваный, в крови комбинезон. Осколки от снаряда гранатомёта попали в живот, превратив в рубленое месиво кишки, мышцы, обрывки одежды. Выбраться из машины механик смог только на адреналине, ещё не почувствовав боли. Север торопливо поставил ему две ампулы обезбола, развернул армейский перевязочный пакет и перевязал живот. На белой ватно-марлевой повязке проступили пятна крови, но видимых повреждений крупных сосудов не было. Чтобы остановить развивающийся травматический шок, парню надо было срочно перелить хотя бы физраствор.

– Бегом его в подвал. Санинструкторам скажите, чтобы подключили струйно физраствор в вену, пусть перельют не меньше литра, – приказал он солдатам и перешёл к командиру БМП.

Стопа на правой ноге была неестественно вывернута, но перелом, к счастью, был закрытый. Кровь текла только из скальпированной раны на лице.

– Нормально, сержант, какой мужчина живёт без шрамов! В госпитале зашьют, лишь полоска останется, – бинтуя рану, подбодрил его Север. Ногу он трогать не стал, только приказал солдатам: – Найдите мне какие-нибудь две дощечки или палки.

У наводчика дела были хуже, перебитая рука безвольно висела вдоль тела, из разорванного рукава куртки торчал белый отломок кости. Счастье, что кто-то успел наложить жгут, и острой кровопотери не было. Отметив время наложения жгута, он вколол бойцу обезболивающий, осторожно разрезал рукав камуфляжа, обработал края раны йодом, перевязал и аккуратно подвесил руку на санитарной косынке, закрепив её на шее раненого.

– Это пойдёт? – спросил кто-то за спиной.

Север обернулся. Запыхавшийся солдат протягивал ему два плоских длинных куска пластика: видно, подобрал у разрушенного магазина.

– Подойдёт.

Поставив командиру БМП обезболивающее, он примотал бинтами пластиковые полосы к ноге.

Протяжный вой и отрывистые сухие удары в небе, с какими ракеты «Градов» переходят звуковой барьер, заставили броситься всех в ближайшие укрытия. Украинские «Грады» накрыли Центральную улицу Бородянки. Ракеты били по жилым домам, добивая уцелевшие постройки.

Глава 4. Крымского варианта не будет

Борзинской бригаде поступил приказ выдвигаться с гольф-поля 27 февраля. Утром Витязь собрал командиров у штабной машины:

– Товарищи офицеры, обращаю ваше внимание, что армия Украины развернула против нас боевые действия. Возле посёлка Иванково противник попытался остановить колоны Восточного округа, двигающиеся со стороны Припяти, и удержать мост через реку Тетерев. Урон нам нанесли, но ВСУ отступили.

– Товарищ подполковник! Мост через реку цел? Или нужно будет ждать понтонной переправы? – спросил командир батальонно-тактической группы, с позывным «Хабиб».

– Мост цел. ВСУ отходили по нему и подорвать не смогли – на пятках у них уже висели подразделения 35-й армии. Части 36-й армии встали вчера на стоянку недалеко от села Сукачи. Вечером противник нанёс по селу авиа- и артиллерийский удары, сумел поразить пару единиц техники, но в основном пострадали гражданские дома. Разведка доложила, что обстрел вела 72-я бригада ВСУ, которая находится на берегу Киевского водохранилища в районе Демидова. Отсюда делаем выводы: на стоянку в сёлах, которые находятся по маршруту следования, не встаём, для них мирные не преграда, они будут стрелять и по ним. Похоже, Запад нас переиграл, вырастил под боком страну-зомби, готовую очертя голову ринуться в самоубийственную войну, – добавил Витязь, сурово глядя на офицеров. – Алексей Вячеславович, вы хотели что-то добавить? – обратился он к начальнику разведки бригады.

– Товарищи офицеры, проведите работу с личным составом в своих подразделениях. Нам предстоят бои в городской застройке, а это будет большое количество гражданских людей, перемещающихся абсолютно хаотично в разгар боевых действий. Местные будут видеть ваши районы сосредоточения, потому что они живут буквально рядом с ними. Не нужно переоценивать политическую сознательность людей. Вас могут встретить как освободителей, но доверять этому и считать жителей Украины пророссийскими нельзя. Исходите из того, что они пережили самые страшные моменты своей жизни, у вас в руках оружие, новые проблемы им просто не нужны, и они будут готовы сказать всё, что вы потребуете.

* * *

Колонна шла по размолотой гусеницами трассе, её сопровождал рёв танковых турбин, скрежет гусениц и острый запах керосина. Дозор, высунувшись в люк БМП, смотрел на дорогу. Они проехали село, у полуразрушенного дома снесло взрывом крышу, на покосившемся заборе ветер болтал висевшую на одной петле калитку. Мирный пейзаж стремительно терял приметы жилой местности – здания разбиты, деревья покорежены, дорога усыпана осколками, на обочинах какие-то бочки и остовы сгоревших машин. Вспаханные взрывами поля чернели землёй, вдоль кюветов догорала пожухлая трава, везде стоял запах гари.

Кажется, ещё вчера был летний зной выпускного дня в военном училище, вальс с Алёной… короткое время в воинской части и длинная дорога на учения в Белоруссию, после которых он оказался уже не на учебной, а на настоящей войне… За эти несколько дней на Украине всем стало понятно, что Крымского варианта не будет, будут долгие дни тяжёлой солдатской работы и трудная дорога к победе. Почему перед ними оказалась вооружённая до зубов украинская армия и тероборона, а не полуразрушенная страна, только и ждущая своего освобождения, разбираться будут историки, а им предстояло выполнять приказы, потому что за спиной близкие и родные люди, дашь слабину – и война придёт в их дом.

Вскоре они достигли Иванкова. На выезде из посёлка в сторону Овруча стоял монумент «Яйцо жизни». Необычную бетонную скульптуру – символ жизни и плодородия земли, которая должна была возродиться после тяжёлой «чернобыльской болезни», подарил посёлку немецкий