Без мата тут и не скажешь - Виталий Штольман Страница 9

– Простите! Я больше так не буду! Отпустите! Я все закрашу! – жалостливо умолял малец.

– Ничего не забыл?

Художник лишь вопросительно посмотрел на нее.

– Подпись своего шедевра!

– Что, простите?

Анка швырнула в сторону двери юнца и заставила вернуть наскальную живопись в привычный вид, добавив надпись, объясняющую задумку творца. Коньяк испарился, как и художник, закончивший свою работу.

Она бросила пустую бутылку в железную дверь. Осколки разлетелись в разные стороны, как и ее мечты, надежды и любовь.

Через месяц по всему городу были развешаны плакаты, зазывающие на выставку «Родион Щербинский. Картины по неизвестной женщине».

Странные имена

Недавно моего мужа повысили, и существенная прибавка к его зарплате дала нам возможность взять ипотеку пожирнее и переехать в район получше.

«Там и люди поинтеллигентнее, да и условия для жизни, – думала я, когда смотрела буклетик компании-застройщика. – И парк, и хорошие детские площадки, какие-то арт-пространства, оранжереи. Все для людей!»

Когда ад переезда закончился и жизнь пошла своим чередом, я вместе со своим сынишкой отправилась исследовать все окружающие детские площадки. У Сашки моего просто горели глаза. Понятное дело. Раньше о таком можно было только мечтать. Чтоб у дома все развлечения, и ехать никуда не надо. Раньше-то мы жили в старом районе, в хрущевке, где из аттракционов были шатающиеся качели, облезлые лестницы с турниками и колеса от машин, закопанные в землю на половину и покрашенные в кислотные цвета.

Мой баловень словно заведенный наворачивал круги, собираясь опробовать все местные качельки и прочие развлекушки. Я только и успевала тормозить его:

– Саша, аккуратнее! Саша, туда не лезь, ты еще маленький! Саша! Саша! Саша!

На окружающих я особо не обращала внимание. Какое мне до них, собственно, дело, зато вот они как-то удивленно посматривали на меня. В итоге одна мамашка пластмассовой внешности решила завести со мной беседу.

– А у вас сына что, Сашей зовут? – прохлопала она своими накачанными губищами, в тоне ее было некое пренебрежение.

– Да, а что? – совершенно безобидно ответила я ей.

– Как старомодно!

– Что, простите?

– Как старомодно, говорю!

Душа просила послать ее на хуй, но любопытство взяло верх, потому я решила подыграть этой одноклеточной.

– Да-а-а-а? – картинно удивилась я. – А как же новомодно сейчас?

– Ну смотрите! Меня зовут Георгелина, а мою доченьку зовут Аннабель, – а дальше она увлеченно мотала своим пальцем с длинным наращенным ногтем и ядовито-розовым маникюром, – у Афродиты сыночек Аполлон, у Миланы – Велеслава, у Дарианны – Бениамин…

Что она, блять, несет? Их реально так всех зовут? Что это за филиал Древней Греции? Старомодно, говоришь? Сейчас кровь из ушей пойдет.

– Арджуна, Матевос, Меркурий, Фрол, – все никак не могла успокоиться эта дамочка, а у меня все уже сливалось в гоготание утки – кря-кря-кря, кря-кря-кря.

– Класс! – ответила я ей, когда та закончила представление.

– А у вас Саша!

– И-и-и-и-и?

– Ну вы что, не улавливаете?

– Не-а!

– Ну это же так старомодно.

– А вас, простите, как зовут, еще раз?

– Георгелина!

– Это мама вас так назвала?

– Ой, нет, что вы, что вы? Она назвала меня Машей. Фу, прям. Чувствуете, как мерзко звучит? Ма-ша. Я ж не крестьянка какая! Как вообще можно жить с таким именем? Это ж звучит даже так по-крестьянски. Не то что Георгелина.

– А вы голубых кровей?

– Не жалуюсь, мой муж топ-менеджер крупной корпорации. А ваш кто?

– Не топ-менеджер, но тоже не жалуюсь.

– Ну раз сюда переехали, значит вы – тоже не простушка. А как звать вас?

– Маша. Мы, получается, тезки.

– Фу-у-у-у! Не говорите так. Я – Георгелина! И вам надо тоже сменить имя. На что-то величественное.

– На Георгелину? – уже не выдержала я.

– Ну что вы? Что вы? В мире столько прекрасных имен. Например, Ладомира, Пароскева, Роксолана, Элефтерия. Мы и сыночку вашему имя подберем соответствующее. А что это за Са-а-а-а-а-а-ша. Прям не звучит. Вы что, совсем не чувствуете? А вот Жоаль, Венсант, Алемардон, Витторио. Сразу и отношение к человеку другое. Как яхту назовешь, так она и поплывет!

– Лодку!

– Что «лодку»?

– В оригинале «лодка»!

– Ой, не понимаю, о чем вы, – закатила глаза Георгелина и захохотала, приложив свою ладошку к пухляшам на лице, – если что, обращайтесь. Вы тут недавно, да?

– Да.

– Наверно, и не знаете никого, а вот мой муж знает, потому можно имя поменять прям легко. Важно иметь нужных людей везде!

– Спасибо, но нет!

– В смысле «нет»? Вы что, Машей будете ходить здесь?

– Ага!

– Тогда…тогда… – начала задыхаться она. – Тогда нет места вам среди нас с таким именем ужасным.

– Милочка! Тебя так-то тоже Машей зовут.

– Меня зовут Георгелина!

Мне это изрядно надоело, и я решила прекратить этот цирк.

– Знаешь, чего? А кто тебе сказал, что мне нужно место среди вас?

– Всем нужно, мы – элита!

– Хуита!

– Что-о-о-о? Хабалка! Сразу видно, что ты – Маша. Говоришь как крестьянка и умрешь ей же.

– Машуль, осади, а!

– Не называй меня так, я – Георгелина!

– Саша! Са-а-а-а-ш-а-а-а-а! Иди сюда! Мы уходим!

– Вот и идите отсюда, чтобы глаза мои вас не видели.

– Маш, огради меня от блевоты, что изрыгает твой пластмассовый рот.

– Не называй меня так, я – Георгелина! – уже вопила на всю площадку она, чем привлекла внимание других дам со странными именами. – Ты знаешь, кто мой муж?

– Пока, Машуль!

– Она назвала ее Машей! Она назвала ее Машей! О, божечки! – шепот понесся по площадке.

– Я уничтожу тебя, поняла?

– Не думаю, что боюсь угроз в Тик-токе.

– Мой муж.

– Пока, Маш!

– Не называй меня так, я – Георгелина! – цвет ее лица был уже бардовым от злости.

Она картинно упала на лавку, приложив тыльную сторону руки ко лбу, словно она играет умирающую актрису в театре. Пластмассовые девчонки, совершенно забыв о своих чадах, бросились ее успокаивать. Честно говоря, спектакль был так себе.

– Мам, а чего мы уходим? Так же хорошо играли!

– Мы не будем больше ходить на эту площадку.

– Почему? – мальчик удивленно выпучил глаза.

– А там вон много других, они лучше.

– Правда?

– Правда!

– А мне сказали, что меня круто зовут!

– Да? Кто?

– Блин, я не запомнил, как их зовут. Как-то странно.

– Тебя и правда круто зовут, Александр, – захохотала я и увела своего сына прочь из этого ебаного зверинца.

А жизнь ли это?

Марина снова положила трубку. Ее очередной раз