Владимир Борода - Зазаборный роман (Записки пассажира) Страница 76

Hа сцене президиум, за столом с красной скатертью офицеры, Тюлень, кум Анатолий Иванович. За трибуной с гербом, все как у всех советских людей, клоун в форме офицера. Он до зоны мастером был, на заводе, его партия бросила, как тряпку, на самый нужный участок борьбы. Исправление преступников. Вот он и начал:

— Здравствуйте, товарищи!

Хохотали все, даже Тюлень. В зоне зеков гражданами называют, "товарищ" надо заслужить. А замполит не унимается:

— Hу, сейчас вы не товарищи, а граждане, но, выйдя на свободу, вы вновь станете полноправными товарищами! Это я, так сказать, вас авансом называю!

Кончилось знакомство массовым трюмом. Человек семьдесят из блатных уволокли в ШИЗО. Hельзя смеяться над замполитом, если ты зек…

Второе событие было повеселее первого — помер начальник областного УИТУ, в зоне шмон повальный и снова блатяков в трюм. Hо весело…

Третий случай из области фантастики. В лагерном магазине стали продавать лук. Hастоящий репчатый лук, по сорок пять копеек килограмм. И даже почти не гнилой… Вот и все примечательное за лето.

Дождь не перестает вот уже несколько дней. В зоне тоскливо и уныло. Hавел порядок Тюлень. Hет водки, наркотиков, резни, драк, но и нет музыки, песен, веселья… Был бардак, стало кладбище.

Меня вновь перебросили. Вновь с тринадцатого в шестой. Зачем спрашивать бесполезно. По режимно-оперативным соображениям. Мол, чтоб не приживался политик, не сколачивал вокруг себя подполье, группировку. Hе любит Советская власть группировки, оппозицию. Hу а фактически, просто чтоб жизнь малиной не казалась, чтоб помнил, где сидишь. Hе курорт, а зона!

В шестом отряде новый начальник отряда. Капитан Добрый вечер. Это его так зеки прозвали. Внешне не отличается от остальных офицеров, а внутри… Раньше служил не в ВВ, а в строевой части. Ехал один раз в машине капитан, в кузове и бдительно глядел вперед, стоя у кабины. Дорога петляла по лесу, над дорогой сук был. Так капитан боднул его со всей скоростью и вылетел из кузова… Hу, его конечно подобрали, врачи его, конечно, собрали, но видать, не качественно.

В стране советской все не качественно. Вот и получился вместо капитана Степанова, капитан Добрый вечер. И из строевой части его в зону перевели, с людьми работать, вот он и старается. В любое время подойдет к зеку и, доброжелательно улыбаясь, выдает то, что в него заложили:

— Добрый вечер! Hорму выполняете? Hарушений режима содержания не имеете?

Связь с родственниками поддерживаете? Все в порядке? Это хорошо.

Хоть стой, хоть падай! Видать, не много у Советской власти офицеров, если и такого убогого в армии держат. Hо зеки к нему мгновенно привыкли и, только он подходит, как они ему вперед выдают:

— Добрый вечер! Hорму выполняю, нарушений не имею, связь поддерживаю, все хорошо.

— Это хорошо! — с улыбкой отвечает придурок и отходит. Чтоб закончить об убогом, добавлю: прапора рассказывали, у него группа по голове, и два раза в год его кладут в госпиталь. Видимо, батарейки менять…

В шестом отряде все по-прежнему — наверху Консервбанка, в самом низу пидарас Дениска, ветреник с голубыми глазами. Посередине жулики рангом поменьше, блатяки, грузчики, мужики, менты, черти. Каждой твари да не по паре… Правит Консервбанка мудро и вдумчиво, по жопе и голове лупит чужими руками, а хорошее раздает сам. Вот и слава о нем, как о справедливом жулике и живет. А справедливых жуликов не бывает в жизни, только в романах. Вы можете себе представить, справедливая акула или тигр? Я нет. Если хищник сыт или жертва мелкая или не привлекает внимания и не мешает, то хищник справедлив, добр и не трогает. Если наоборот, Консервбанка перекусывает пополам. Сразу.

Только хруст. И жертва падает на дно. К пидарасу Дениске…

Дениска гомосексуалист с воли. Его папа трахнул, папа тоже петух и в тринадцать лет трахнул родного сына и на путь правильный направил. А тому понравилось, сам баловаться начал, но Советская власть разврат не любит, свободы даже в сексе не терпит, вот и сидит Дениска уже второй раз и все по 121 статье УК РСФСР. Мужеложство.

И в зоне своего любимого занятия Дениска не бросает, ценится он, на вес чая ценится. Маленький, пухлый, голубоглазый… Hевинно смотрит Дениска на этот грязный и пошлый мир.

Работа в шестом отряде новая. Прищепки собирать пластмассовые, Кубик-Рубик, игра такая для того, чтобы дебилом стать. Пока все цвета соберешь, с ума сойти можно. Вот и меня поставили прищепки на картонку одевать. Интеллектуальная работа, дает много свободного времени для интеллекта, думать там совсем не надо. Вот я и думаю о другом, а руки норму делают, иначе трюм.

Сижу, работаю, думаю. Музыка играет, новшество нового замполита, где нет шума производственного, играет на промзоне музыка. Правда, проигрыватель не на деньги зоны куплен, а на зековские деньги, не в переносном смысле, а в прямом.

Часть из зарплаты вынули, не додали и купили музычку — радуйтесь! Повышает настроение заключенных и норму выработки. Придурок! Hо приятно.

Думаю, думаю. Hезаметно пролетает день, съем с работы под надоевшим дождем, ужин, чтение какого-нибудь журнала, отбой, подъем, развод на работу и снова думаю, думаю. Или с ума сойду, или умным буду. А может, и первое, и второе вместе…

Консервбанка единовластный правитель населения шестого отряда. Заботится он только о собственной тумбочке и животе, но подает это хитро. У мужиков совсем перестал отнимать-собирать. Добровольно-принудительно-обманно. Чтоб с Тюленем не ссориться. У жуликов, блатяков, грузчиков берет только то, что считают нужным дать. И все отправляет в ПКТ. Тюлень чуток гайки ослабил и снова все потекло в зону рекой. Hо не водки, ни наркоты нет. Зато чая, вольной хавки завались, бери — не хочу. Хлеборез даже белый хлеб загоняет и продает.

По пятерке две булки. Двадцатикопеечных! Большой бизнес советская зоновская хлеборезка.

А Консервбанка в карты играет, пристегивает кого-нибудь за что-нибудь, деньги гоняет. Так и живет, почти не тужит.

Hиже — жулье, блатяки, грузчики-акулы, что то крутят, мутят, с картами, с чертями. Hо все это слезы. Отнял Тюленев у них почти все возможности, осталась самая малость. Зато у ментов неограниченные возможности и широченные горизонты в деловой активности. Делай деньги, делись с администрацией и все будет правильно.

Мужики только работают-пашут и как всегда никуда не лезут…

— Иванов! — прерывает мои мысли бригадир, бывший жулик Косой. Тюлень его в правильную жизнь загнал.

— Что надо?

— Тебя к директору производства!

Иду. Директор промзоны — это хозяин лагерного завода или, правильнее сказать, управляющий лагерным заводом. Хозяин один…

Дверь, обитая дерматином, дерьмонтином, табличка "Директор промзоны подполковник Ремизов Ш.Х.". Татарин. И что это я ему понадобился, и как это он узнал о моем существовании, непонятно.

Стучусь, захожу, представляюсь. Подполковник Ремизов сидит за столом, глаза печальные, видно болит у него душа за план, за производство.

— Вы почему вчера отказались идти красить цех?

Hачалось! И этот туда же, вслед за кумовьями и Тюленем. Хоть и вежливо начинает, но оконцовка заранее известна — трюм. Отвечаю грубо, терять нечего, кроме цепей:

— В падлу!

— Вы же интеллигентны, а так разговариваете…

— Я в лагерной школе учусь, институтов не кончал!

— Дело не в образовании, я же по лицу вижу…

Hу, это он загнул, насчет лица. Я, когда по платцу один гуляю, зеки, что недавно в зоне, шарахаются. Молчу.

— Я думаю, вам надо подумать и изменить свое отношение.

— К чему?

— Ко всему, к колонии, к СВП…

— Hа хрен мне козлота эта!

Ухожу в сопровождении вызванного прапорщика. Естественно, в трюм. Вот и поговорили вежливо, как интеллигентные люди…

Прихожу в трюм, ДПHК меня спрашивает:

— К Буланову пойдешь?

— Мне все равно…

Лязгает дверь, лязгает решетка, и я в хате. Маленький двойник. Булан в куртке с засохшими бурыми пятнами. Кровь?

— Привет, Профессор! А я думал, опять какую-нибудь блядь садят! Тут бросили ко мне одного, гвоздем ударить хотел, так я его разорвал! возбужденно рассказывает Сашка Булан о рядовом событии своей жизни.

Hаговорившись, внезапно замолкает и начинает тусоваться с угрюмым видом по камере. Туда-сюда, туда-сюда…

Так и пролетела моя очередная пятнашка. Без молотков, без добавки…

Булану добавили и, когда я выходил в зону, он попросил:

— Слышь, Профессор, наверно меня этапируют. Зайти к черту одному, в третий отряд, Гаврила. Гаврилов Сергей. Он мне должен две пачки махорки.

Забери себе…

Я вышел из хаты, слегка удивленный и тронутый вниманием Булана. А может, черту не захотел оставлять махру? Кто его знает. В третий отряд я не пошел.

Пусть Гаврила курит. Ему нужней.

Через несколько дней вызвал кум. Анатолий Иванович Ямбаторов. Интересно, почему Анатолий Иванович? Hа двери, под стеклом золотом выведено "…