По ту сторону Тулы. Советская пастораль: роман - Андрей Николаевич Егунов Страница 69

дрожала поверх карт и перекладывала их из одного ряда в другой. Тогда раздавался стук костей, касающихся стола (с. 111). Скелетом чувствует себя Сергей: …начинаешь ощущать, что внутри тебя есть кости, и меняешь положение, ерзаешь, смотришь в окошко, но ничем не можешь заглушить сознания, что ты — скелет (с. 75–76). В другом эпизоде он ощущает себя умывальником, то есть тоже чем-то неживым: Сергей ощутил себя мраморным умывальником — серым, с прожилками (с. 79). В третьем — игральной картой: …ощутил себя тонким, состоящим из картона, с синей рубашкой сзади, и немного потрепанным, с ободранными углами, так как в него часто играли (с. 26). О бабушке Федора Лямер говорит:.. .не люблю я старух: могилкой попахивает (с. 48). Подвал, в котором кооператор хранит дефицитные продукты, называется склепом; глядя в него, Сергей спрашивает: Это могила? (с. 20). Дудка, в которую спускается Федор, похожа на гроб:.. .Федор спустится в дудку, сверху его прикроют щитком, он будет слушать, как стучит дождь по деревянной крышке (с. 52), — ср. реплику бабушки Федора:…д хорошо лежать в могилке, когда сверху каплет дождик (с. 55). С трупом постоянно сравнивается сам Федор (см. комм, к с. 36). Наконец, с мотивами смерти переплетаются мотивы сладости, сахара (см. комм, к с. 36) и еды вообще (см. комм, к с. 20).

92

С. 27. …о Мотеньке… — Еще один центральный персонаж романа, предмет фантазий Сергея, с которым тот в реальности так ни разу и не встретится. Некоторые детали его образа — любовь к фокстроту, декламация стихов С. А. Есенина или то, что Федор называет его «социально чуждым элементом», а Сергей в своих фантазиях делает участником кулацкого заговора, — заставляют видеть в нем еще одного «антисоветского» персонажа романа наряду с Леокадией, кооператором и крестьянином Сысоичем. Забота о собственной внешности и пристрастие к какао тоже в целом соответствуют сатирическому образу героя, погрязшего в мещанстве и отклонившегося от строительства социализма. Ср. очень близкое описание такого типа героя в фельетоне Е. Петрова «Семейное счастье» (1927): «Жоржик Мухин носит галстук бабочкой, чистит ботинки кремом „Функ", брюки — венчиком „Счастье холостя ка“, а зубы — пастой „Идеал девушки"» (Ильф И., Петров Е. Собр. соч… В 5 т. Т. 5. М., 1961. С. 282).

93

…лицо, испещренное рябинами; он мажется и пудрится пудрой «Джиоконда». — Популярная марка пудры, выпускавшаяся трестом «Жиркость» («ТэЖэ»). Под этой же торговой маркой выпускались одеколон, духи и мыло. Вероятно, Мотенька использует пудру, чтобы скрыть оспины на лице.

94

…городские его прибаутки… — В действительности — деревенские частушки. Вариант первой из них обнаруживается в одном из сборников (Егунов, как и в некоторых других случаях, пропускает третью строку): «Мне сказали на вокзале, / Что мальчишки дешевы: / Две копейки с половиной /Самые хорошие» (Частушки в записях советского времени. М.; Л., 1965. С. 268).

95

С. 28. …начертить поперечный разрез шурфа, его размеры и направление квершлага. Наклонные штреки тоже. — Шурф — то же, что дудка (см. комм, к с. 11). Квершлаг — горизонтальная выработка, своего рода туннель, проложенный по пустой породе и соединяющий шурф (дудку) и штрек. Штрек — в данном случае выработка, отходящая от квершлага и проходящая по самому месторождению, место добычи полезного ископаемого. Словарь Брокгауза и Ефрона указывает: «Квершлаг проводится по пустым породам в крест линии простирания месторождения и соединяет шахту со штреками <…>, на различных горизонтах проводят квершлаги до встречи с пластом или жилою полезного ископаемого, а от последних ведут по самому месторождению штреки» (Энциклопедический словарь. Т. IX. СПб., 1893. С. 240).

96

Я, можно сказать, люблю работать, — и Обожаемое в упор посмотрело на Сергея. — Этот сбивчивый монолог призван произвести выгодное впечатление на Сергея, которого Обожаемое начальство, очевидно, принимает за писателя или корреспондента.

97

С. 29. Быстро, увы, проходят дни счастья… — Искаженная начальная строка «Осенней песни» Ф. Мендельсона («Скоро, увы, проходят дни счастья»).

98

Жоржик — уменьшительная и «офранцуженная» форма имени Георгий, распространившаяся еще до революции; особенно часто — для детей или молодых людей. Очевидно, что в конце 1920-х годов такое именование имело скорее отрицательные коннотации. Во время Гражданской войны имя Жоржик превратилось в нарицательное и стало обозначать недисциплинированного матроса, выделяющегося демонстративно наглым поведением и внешним видом, — «жоржик», или «клешник», носил очень широкие брюки клеш и чрезвычайно длинные ленты на бескозырке (см.: БеловинскийЛ. В. Энциклопедический словарь истории советской повседневной жизни. М., 2015. С. 208). Одновременно «жоржиком» могли называть просто пижона или франта: «Нет, Васька, все-таки тебя нужно исключить из комсомола. Буржуйчик ты. Пижон-чик называешься, жоржик!» (Вересаев В. В. Сестры. Роман в трех частях. М., 1933. С. 142). См. также пример из Е. Петрова в комм, к с. 27.

99

Фильдекос — студент из Москвы, проходивший в Мирандине летнюю практику, предмет воздыханий Леокадии и сельских учительниц. Его настоящее имя — Федор, что иногда приводит к различным квипрокво (см. комм, к с. 11). Позже Федор (друг Сергея) получит от него письмо, где тот описывает свою поездку из Мирандина обратно в Москву (см. комм, к с. 101).

100

Кто хочет жить, тот пусть ест медленно, надо каждый кусок пережевывать двадцать четыре раза, по числу часов в сутках. — Первая часть этого высказывания почти дословно повторяет Гуфеланда: Wer alt werden will, der esse langsam (Hufeland. S. 351; о Гуфеланде см. комм, к с. 54). Источник второй части остается неясным.

101

«Налей бокал, в нем нет вина, коль нет вина, так нет и счастья, в вине есть страсть и глубина» — романс Л.Я. Дризо. Как и во многих других случаях, Егунов допускает неточное цитирование и смешивает строки из двух разных куплетов. В романсе: «Налей бокал, в нем нет вина, / Коль нет вина, так нет и песен. <.. > Разбей бокал, в нем нет вина, / Коль нет вина, так нет и счастья». В третьей строке должно быть: «В вине и страсть, и глубина».

102

С. 30. …уже рассказывалось о том, как где-то под утро варили крюшон из гречневой каши и налили воды, в которой мылась