Рассказы на ладони - Ясунари Кавабата Страница 34

Уэно в Токио. Мать была настолько подавлена, что даже не стала ругать его. Теперь ей даже некуда вернуться — будто волна накрыла её. Её старший сын тоже жил в Токио. Уже в течение нескольких лет она подумывала о том, чтобы продать дом в Аомори и помочь ему. Она распродала весь свой гардероб, но хранила костюм отца. А мальчишка продал его, как какое-то барахло.

Мальчик пришёл в сестринский дом и сказал: «А теперь я буду отсыпаться три дня». И тут же погрузился в глубокий сон. Сестра жила в пригороде Токио. Там был большой пруд. На следующее утро мальчик отправился туда рыбачить. На обратном пути он привёл за собой соседских мальчишек и роздал им свой десяток карасей — так, чтобы домашние видели.

Мать с дочерью плакали. Муж сестры решил отдать его за харчи в подмастерья знакомому штукатуру. Этим вечером он должен был забрать его. Мать сказала, что чем отдавать его в люди, лучше они вдвоём уедут обратно. Мальчишка решительно поднялся. Вид у него был такой, будто он одним прыжком собирается перемахнуть через какой-нибудь ручеёк. «Хватит вам ссориться да реветь. Я где хочешь работать могу».

Мать замолкла и принялась чинить ему носки. Наступало лето, но мальчик уложил в дорожную корзину не только летнюю одежду — матери и свою собственную. Он привёз с собой и зимние носки.

[1928]

В поисках мужа

Сквозь окна электрички доносился запах весенних листьев. Стоявшая в проходе женщина чихнула несколько раз подряд. При этом рукой она держалась за поручень, ноги: пятки вместе, носки — врозь. Со всех сторон хорошо укрепилась. На той руке, которой она держалась за поручень, болтался на шнурке ещё и оранжевый солнечный зонтик, так что нет ничего удивительного в том, что рукав сильно задрался. Волосы, заброшенные небрежной рукой наверх, обнажали выбритую до синевы шею — вид сзади тоже производил впечатление издевательское. Накидка её — голубые полосы на тёмно-синем фоне — нуждалась в утюге. Сама же она клонилась вслед за зонтиком, так что оттопыривался крестец. И Асада очень хотелось заехать кулаком по этой выпуклости.

И вот в такой-то позе, призакрываясь сжатой ладонью только для видимости, она продолжала чихать. Иногда широко зевала. Асада рассмеялся. Ему показалось, что женщина попала в майскую электричку прямиком из своей постели. В таком состоянии она вполне могла принять весеннюю листву из окна вагона за вид из своей спальни. Май месяц. И хотя мышцы её были дряблыми, в голове всё равно гуляет весенний ветерок…

Мысленно посмеиваясь над её синей шеей, Асада сидел в своей аккуратной университетской тужурке прямо за ней. Он признал в женщине жену Андо, который учился курсом старше, но у него не было уверенности, что она помнит его. К тому же он опасался того, что если уступить ей место, она может сказать какую-нибудь глупость, и тогда ему придётся краснеть.

На следующем перегоне жена Андо уже сидела напротив Асада. Он совсем было собрался поздороваться, но она вертела своими круглыми глазами, как сумасшедшая, и явно не замечала его. Теперь она поставила зонтик на колено, положив его другим концом на плечо — точь-в-точь как мальчишка с игрушечным ружьём. Потом, не обращая никакого внимания на окружающих, широко зевнула. То ли губы у неё были такие мягкие, но только зевок у неё вышел каким-то замечательно круглым. Зубы — исключительно ровные, так что зевок, возможно, был задуман, чтобы продемонстрировать их. Но нет, мнение окружающих не интересовало её. Захлопав ресницами с такой силой, что, казалось, можно было даже услышать некоторый шум, она впитала веками выступившие слёзы. Но и после этого продолжала смешно вращать глазами.

Асада чуть не расхохотался. Ему захотелось сделать что-нибудь такое, чтобы привлечь внимание этой женщины, которая совсем забыла, что она здесь не одна. Когда она сошла, он увязался за ней.

— Я не ошибся, вы ведь госпожа Андо? Это я, Асада.

— Неужели?

— Я вас увидел в поезде…

— Извините, я вас не заметила.

— Нет, это вы меня извините. Мы мельком виделись на Гинзе, вы были вместе с мужем. Я вас сразу узнал.

— Неужели?

— Так странно, что вы — вылитая копия Синкити, младшего брата Андо.

— Да ну?

В глубине души Асада чуть улыбнулся — ему удалось заинтересовать её.

— И вы всё больше становитесь похожи на него.

— Я, разумеется, знаю, что у мужа есть брат, но я его никогда в жизни не видела. Чудно как-то. А вы сами-то встречались с ним в последнее время?

— Да, мы иногда видимся.

Это была откровенная ложь. Асада не видел Синкити уже три или четыре года.

На рабочем столе кабинета Андо стоял огромный букет сирени — словно павлиний хвост. Утопленный в стену книжный стеллаж несколько напоминал полки для белья. Возле дверей лежала раковина с осенними листьями. В этом был какой-то чисто японский изыск. Сад пылал азалиями.

Хозяйка внесла чай. Вид у неё был ничуть не лучше прежнего. Улыбка исчезла с лица Асада.

— Так вы говорите, что я всё больше становлюсь похожа на Синкити?

— Да.

Тут сам Андо стал зеленее листьев сирени. С совершенно отсутствующим видом женщина вышла. От её острого взгляда лоб Асада запылал.

Когда Асада пришёл к ним в следующий раз, в вазе стояла одна-единственная жёлтая роза. Азалии пожухли — они были как кровь нечисти.

Когда муж вышел из комнаты, появилась она.

— В прошлый раз вы сказали ужасную вещь. С тех пор в нашем доме стало тихо, как перед бурей.

— Перед бурей?

— Именно.

— Это просто смешно.

— Если б это было смешно, мы бы, наверное, смеялись.

— Но у меня тогда просто какая-то чушь с языка сорвалась.

— Вы меня обманываете.

— Мне показалось, что вы не хотите меня замечать, вот я и решил хоть как-то привлечь ваше внимание.

— Врать нехорошо. Мой муж поверил в то, что вы сказали, поэтому и мне приходится верить. Всё равно я его брата никогда не видела. Вот, посмотрите-ка, в прошлый раз на этом самом месте, — она указала на картину с маками — висел портрет его отца. После того, как вы ушли, муж снял его. Он как-то сказал, что брат больше похож на отца, чем он сам. Портрет снял, а на его место повесил пейзаж — сад, а за ним — море. В этом саду возле клумбы стоит белая скамеечка. Когда я смотрела на эту картину, мне всё время казалось, что я в этом саду уже была и