Пэлем Вудхауз - Том 13. Салли и другие Страница 267

Он посмотрел, прищурившись, на Руфь, когда та появилась, и Руфь, взглянув на него, как обычно, почувствовала, что та печаль, которая почти непрерывно тяготила ее последнее время, на миг отступила. Особенность его лица заключалась в том, что оно вызывало веселье,�� не насмешку, а, скорее, счастливую улыбку. Оно обладало тем неуловимым качеством, которое есть у Щелкунчика,�� вероятно, благодаря неисчерпаемому оптимизму, который просвечивает сквозь грубые черты. Что бы там ни говорили, месье Гандино верил в людей.

��Вы уже уходите, мадемуазель?

По тому, что Руфь была в шляпе, направлялась к входной двери, и был тот час, когда она уходила с работы, любой бы посчитал такой вопрос излишним, но месье Гандино ни за что не упускал шанса поупражняться в английском.

��Вы не будете дожидаться своего доброго папу, который регулярно за вами заходит?

��Нет� не сегодня, месье Гандино. Пойду на свежий воздух, немного голова болит. Вы скажете отцу, что я ушла на Променад?

Когда дверь закрылась за ней, месье Гандино вздохнул. Ее печаль не ускользнула от его внимания. Ему было жалко ее, и на то была причина, потому что судьба обращалась с ней не очень ласково.

Если бы в один из тех моментов, когда мистер Юджин Уорден, добродушный и старый джентльмен, был готов мужественно признать, что он, в сущности, враг только самому себе, кто-нибудь намекнул ему, что он испортил жизнь своей дочери, это бы его сильно удивило. Подобная мысль никогда не приходила ему в голову. Он был один из тех восхитительных, безответственных, чудаковатых людей, чьи головы никогда не посещают подобные мысли.

На памяти своих старейших знакомых, отец Руфи не делал ничего, лишь мирно дрейфовал по жизни. Было время, когда он дрейфовал по Лондону, беря пищу из рук многострадального шурина. Но хотя кровь � не водица, как он любил замечать, ведя переговоры о получении очередного кредита, привязанность шурина имела свой предел. Пришел день, когда мистер Уорден с болью заметил, что его родственник утратил ту проворность, которую проявлял при его просьбах, а немного позже выдвинул ультиматум: мистер Уорден должен покинуть Англию, жить за границей и вести себя так, как будто такой страны нет на карте, и тогда скромное, но вполне приличное жалованье будет ему обеспечено. А нет � так нет. Ему выбирать.

Он выбрал. Он покинул Англию вместе с Руфью. Они поселились в Ровиле, а это � небеса обетованные для тех, кто живет на переводы от родственников.

Руфь поступила на службу почти автоматически. В скором времени по прибытии стало очевидно, что для человека с натурой мистера Уордена, проживающего рядом с двумя казино, его скудного жалованья явно недостаточно. Даже если бы Руфь не хотела работать, обстоятельства ее бы заставили. Но она давно хотела чем-нибудь заняться, и как только появилась вакансия в ломбарде, она за нее ухватилась. Работа была как раз для нее. Теория мистера Уордена заключалась в том, что именно в ломбарде женщина выудит лишний франк или даже два, когда представителю мужского рода в этом откажут. К тому же, постоянно проходя мимо, забегая и заглядывая туда, она получила почти официально заверенное право на любой вакантный пост.