Красный сфинкс - Дюма-отец Александр Страница 141

— Звучит хорошо, Лё Буа, — сказал он, — но следует вычеркнуть слово «желания».

— Почему же, ваше величество?

— Да потому, что я ничего не желаю.

На это было нечего возразить. Буаробер убрал слово «желания», и этим все было сказано.

Людовик XIII причастился на Страстной неделе, и его духовник Сюффрен, узнав о происходящем, заверил короля, что он может изменить жене, не опасаясь Божьего гнева; однако король ответил, что опасаться тут нечего, ибо он любит мадемуазель де Отфор, не питая относительно нее дурных намерений.

Это отнюдь не устраивало интриганку Фаржи и ее сообщников — они жаждали именно дурных намерений.

Оставалось только одно средство — вызвать у короля ревность.

На помощь призвали некоего г-на д'Эквийи. Вассе, с которым мадемуазель де Отфор в свое время собиралась обручиться. Этот человек прибыл в Фонтенбло, легко поддавшись на уговоры, тем более что г-жа де Фаржи, желавшая, чтобы он стал орудием ревности, не сводила с него глаз.

Действительно, г-н д'Эквийи согласился сыграть свою прежнюю роль жениха.

Король удивился и, расспросив мадемуазель де Отфор, узнал о намерениях обоих семейств.

Людовик XIII начал ревновать; теперь предстояло решить, как использовать его ревность в своих целях.

Госпожа де Фаржи быстро додумалась до этого.

Однажды вечером карлице Гретхен, которую король не выносил, поручили передать мадемуазель де Отфор запечатанное письмо, да так неловко, чтобы Людовик XIII это заметил.

Король, разумеется, пожелает узнать, от кого эта записка.

Остальное касалось только королевы и мадемуазель де Отфор.

Вечером ее величество королева Анна сидела в небольшом кругу своих приближенных.

Мадемуазель де Отфор была в роскошном туалете — королева соблаговолила лично ее одеть. На Генриетте было белое платье с очень глубоким вырезом, но ее руки казались еще более белоснежными, и ослепительные плечи притягивали губы сильнее магнита.

Король время от времени поглядывал на эти руки и плечи, только и всего.

Зато Фаржи пожирала их взглядом.

— Ах, государь, — прошептала она на ухо королю, — если бы я была мужчина…

Людовик XIII нахмурился.

В тот же миг крошка Гретхен проползла на четвереньках между его ногами. Король решил, что это его любимая собачка Гризетта, и дал ей пинка.

Карлица закричала, как будто король наступил ей на руку.

Его величество поднялся; Гретхен воспользовалась этим, чтобы неловко, как ее просили, вложить письмо в руку мадемуазель де Отфор.

Эта уловка не ускользнула от взора короля.

— Карлица передала вам письмо? — осведомился он.

— Вы полагаете, государь?

— Я в этом уверен.

Последовала небольшая пауза.

— От кого оно? — спросил король.

— Мне это неизвестно, — ответила мадемуазель де Отфор.

— Прочтите, чтобы узнать.

— Позже, ваше величество!

— Почему позже?

— Мне не к спеху.

— Зато я спешу.

— Мне кажется, я вольна получать письма от кого угодно.

— Нет.

— Как нет!

— Потому что…

— Почему же?

— Потому… потому что… я вас люблю!

— Полно, вы меня любите! — воскликнула мадемуазель де Отфор со смехом.

— Да.

— Но что скажет ее величество королева?

— Ее величество королева утверждает, что я никого не люблю; она убедится, что я способен любить.

— Браво, государь! — вскричала королева, — на вашем месте я бы поинтересовалась, кто пишет этой девочке.

— Мне очень жаль, — произнесла Генриетта де Отфор, вставая, — но король этого не узнает.

— А это мы сейчас увидим, — сказал король и тоже поднялся.

Мадемуазель де Отфор отскочила в сторону. Позади нее была дверь будуара королевы, и девушка проскользнула туда.

Людовик XIII последовал за ней.

Королева побежала за королем, раззадоривая его.

— Береги карманы, Генриетта, — произнесла она.

В самом деле, король протянул руки, собираясь обыскать девушку.

Зная о целомудрии короля, Генриетта вынула из кармана записку и спрятала ее на груди со словами:

— А теперь попробуйте ее достать, ваше величество.

Король остановился в нерешительности; у него опустились руки.

— Да берите же, государь, — воскликнула королева, умирая от смеха при виде замешательства мужа.

Чтобы лишить Генриетту способности сопротивляться, она схватила ее за руки, завела их за спину мадемуазель де Отфор и стала держать, повторяя:

— Да берите же, государь, берите.

Людовик огляделся, заметил в сахарнице серебряные щипцы, взял их и стыдливо, не касаясь тела девушки, достал письмо.

Королева, не ожидавшая подобной развязки, выпустила руки мадемуазель де Отфор и прошептала:

— Теперь я определенно вижу, что у нас в запасе только одно средство, предложенное Фаржи.

Письмо было от матери мадемуазель де Отфор.

Король, смутившись, вернул Генриетте письмо.

Затем все трое вернулись в гостиную, испытывая разные чувства.

Королева стала беседовать с офицером, прибывшим из армии; по его словам, он привез королю чрезвычайно важные известия.

— Граф де Море! — пробормотала королева, узнав молодого человека, которого она видела только два-три раза, но о ком ей столько рассказывала г-жа де Фаржи. Поистине, он очень красив.

Затем она вздохнула и произнесла еще тише:

— Он похож на герцога Бекингема.

Заметила ли это королева только сейчас или ей просто хотелось отыскать сходство между вестником Ришелье и бывшим послом английского короля?