Золото империи. Золото форта - Вадим Александрович Ревин Страница 86

Перед глазами до боли явно проявилось мертвое тело его возлюбленной. Остекленевшие глаза смотрели сквозь него. Холодная бледность лица, словно лунный свет, отражалась в ледяной пучине вод. Лиза смотрела и смотрела в самую душу, выворачивая ее наизнанку. Во взгляде было столько укора и удивления, что граф, переживая, скрежетал зубами. Сейчас он винил себя, охранников, начальника тюрьмы и государя. Обстоятельства! Смешал все в кучу своих мыслей, не находя выхода. «Неужели это рок? Моя судьба? Быть без отношений? Жить, влюбляться и оставаться затем одному. Боже! Как теперь смотреть в глаза родственникам?! Скорее на войну! Погибнуть героем, восстановив честь!» Пальцы его то и дело стискивали борт баркаса, показывая внутреннее давление.

Казак, слегка прищурив глаза, наблюдал за другом. В душе он был готов и к самому отчаянному шагу графа, если тот решит перевалиться за борт. Микола задумался о родных, о семье. Приятным воспоминанием согрел душу момент, когда они втроем, с супругой Марфой и маленьким Димитрием, прогуливались по песчаной отмели у реки Марты. В своих воспоминаниях он не заметил, как баркас, толкнув илистое дно, причалил к пристани в небольшой бухте.

Доктор, всю дорогу подгонявший матросов: «Поднажмите, голубчики, опоздать мы никак не можем!», первым выпрыгнул из баркаса, радостно шагнул на деревянный настил пирса, дав, как и обещал, матросам на водку. Чуть поодаль, запряженный двойкой лошадей, стоял экипаж. Извозчик дремал на козлах в ожидании пассажира.

– Что ж, господа, приятно было познакомиться, – обратился доктор к бывшим заключенным. – А теперь позвольте откланяться. Спешу-с. Экипаж ждет. Не болейте!

– Не будем, – пообещал за двоих Микола. Суздалев машинально кивнул.

Билый, подумав сначала о том, что странно видеть у пристани извозчика, ведь по сути здесь причаливают лишь служебные баркасы, да и то довольно редко, понял, что извозчик ждал доктора. План в голове родился моментально. Микола толкнул Суздалева, выводя его из состояния оцепенения.

– Слушай, Ваня, ты уже подумал, как до города добираться будем? Не пешком же?! Да и с твоей ногой мы до завтра не дойдем.

– И что ты предлагаешь?! – равнодушно спросил Суздалев. Голос его звучал так, что ему было абсолютно все равно, пойдет ли он пешком или останется здесь, у пристани.

– Ого, ваше сиятельство, да ты никак снова захандрил?! – попытался подбодрить друга казак. – Это нужно лечить. Знаю одно надежное средство. Но для начала нужно найти иные средства. То бишь средство передвижения и средства, на которые мы с тобой…

Билый не договорил. Видя, как быстрым шагом по направлению к конному экипажу направляется доктор Вунш, он ловко перескочил через борт баркаса и бросился вдогонку.

Суздалев издалека видел, как друг его остановил Франца Каспаровича и о чем-то оживленно с ним говорил. Затем Микола повернулся лицом к баркасу и махнул рукой, но, постояв секунду, быстрым шагом направился к пристани. Не став дожидаться, когда Билый вновь окажется рядом, Суздалев, сделав усилие и стиснув зубы от ноющей боли в ноге, перевалился через борт и вскарабкался на деревянный настил пирса. Поднялся на ноги и пошел, прихрамывая, навстречу другу.

– Что, ваше сиятельство, – Билый светился от радости, – свезло нам с тобой. Доктор любезно согласился довезти нас до города, а там уж разберемся, что к чему.

– Всегда удивлялся тебе, Микола, – вздохнув, произнес граф. – Как у тебя ловко получается договариваться с людьми.

– Так люди что золото, – отозвался довольным голосом казак. – Каждый из нас что тот самородок. Потри аккуратно, и заблещет.

– Скажешь тоже, золото, – пробурчал Суздалев. – Всякого хватает. Да и часто ты что-то стал все с золотом сравнивать. К чему бы это? В мыслях все, поди, Аляска твоя? Далась он тебе. Нет там ничего. Сказки это. Лиза тоже все про Аляску говорила, но то моя вина, запудрил любимой мозг, и вот результат.

– Вань, не начинай.

– Прости. Иногда находит. Не могу себя остановить.

– Ты не журысь, Ваня, – добродушно улыбнулся Билый. – Может, и на Аляске побываем. Мечты они на то и мечты, чтобы их осуществлять. Сколько мыслей было отправлено в небо, чтобы Бог услышал, и Он непременно пошлет нам то, что мы просим. Но не сейчас. Всему свое время. А пока нам с тобой о другом думать нужно. И крепко думать.

– Прошу, господа, – учтиво произнес доктор, указывая рукой на экипаж, когда оба друга поравнялись с ним. – Не извольте беспокоиться, извозчик добрый малый. Не первый раз везет мою особу. Домчит до города с ветерком.

Доктор неслышно засмеялся.

– Я ввек не забуду, господин доктор, что сына моего от верной смерти спасли! По гроб жизни вам буду обязан, – извозчик смахнул с глаза накатившую слезу. Видно, действительно серьезная ситуация была с сыном, в которой доктор Вунш сыграл важную роль.

– Ну, голубчик, полноте, – отмахнулся доктор. – Не стоит благодарности. Работа у меня такая, и я всего лишь пытаюсь ее выполнять так, как учили.

И, обращаясь вновь к Суздалеву с Билым, сказал:

– Извольте, господа. В тесноте, да не в обиде!

Все трое расселись в экипаже, и извозчик, громко крикнув: «Ииии-хааа, пошли, залетныйя!» – пустил лошадей рысью.

Через полчаса экипаж уже проезжал по Невскому проспекту. Замелькали здания банков и магазинов. В нос ударил запах табака и навоза. Это извозчик вырулил к рынку.

– Здесь ближе дорога к театру, – пояснил доктор. – Мы с Лизхен, это моя жена, собрались в театр, в кои-то веки.

Микола усмехнулся. То ли необычному имени жены доктора, то ли тому, что доктор пытался сократить путь к театру, проехав через кучи навоза, которые всегда лежали у рынка. Сколько бы городовые ни гоняли извозчиков, воз был и ныне там. Лошади справляли свою нужду прям на дороге, а извозчики всячески старались избежать обязанности за ними убирать.

– Вот и театр, – радостно воскликнул Франц Каспарович. – Вон и моя Лизхен. Я прощаюсь с вами, господа. Извозчик отвезет вас, куда скажете. Всего доброго.

– Храни вас Бог, – ответил Микола, глядя, как доктор, спрыгнув с подножки экипажа, торопливо подошел к нарядно одетой женщине и поцеловал ей руку. На секунду задумался, вспомнив о Марфе. По губам скользнула улыбка. Взглянул мельком на Суздалева. Тот сидел все с тем же равнодушным взглядом, будто они были и не на свободе вовсе. Микола мотнул головой.

– Слушай, братец, – обратился он неожиданно к извозчику. – А отвези-ка нас к офицерским казармам царского конвоя.

И сам извозчик, и Суздалев с удивлением посмотрели на казака. В глазах графа читался немой вопрос.

– Так надо, Ваня, – загадочно произнес Микола и добавил: – Сам не догадываешься?

Тщетно после всего пережитого Суздалев пытался вспомнить, что могло заставить его боевого