Китайская культурная революция - Ли Бао Страница 6

мешал налаживанию отношений между нашими странами. После Чжоу Малиновский обратился к члену Политбюро ЦК КПК маршалу Хэ Луну: «Мы избавились от нашего дурака Хрущева, теперь ваш черед избавиться от Мао, после чего мы снова сможем дружить». Чжоу выразил протест Брежневу, тот принес извинения, сославшись на то, что Малиновский был сильно пьян и потому сказал лишнее, но было ясно, что маршал зондировал почву по указанию советского руководства. Мао насторожился в ожидании новых происков Москвы. Разумеется, ни о каком налаживании отношений с Советским Союзом впредь не могло быть и речи. Брежнева и председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина китайская пресса иначе как «ревизионистскими собаками» или «буржуазными прихвостнями» не называла.

Глава III. «Совещание семи тысяч»

Мао Цзэдун крепко держал в кулаке весь Китай, но тем не менее далеко не всё у него складывалось так, как хотелось. Еще до начала «Большого скачка» председатель постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей Лю Шаоци опубликовал в «Жэньминь жибао» статью, осуждавшую руководителей, которые «строят планы, не считаясь с обстоятельствами» и «ставят невыполнимые задачи». Политбюро КПК заморозило часть амбициозных проектов Мао, а на первой сессии VIII съезда КПК, состоявшейся в Пекине в сентябре 1956 года, из партийного устава было исключено положение о руководящей роли идей Мао Цзэдуна. Кроме того, делегаты осудили спешку в проведении индустриализации, «ставшую слишком тяжелым бременем на плечах народа». Но в то же время на съезде была сформулирована первоочередная задача партии и всех китайцев: в кратчайшие сроки превратить Китай из отсталой аграрной страны в передовую индустриальную державу, что полностью соответствовало амбициозным планам Мао. Однако, прежде чем устремляться в светлое коммунистическое будущее, следовало избавиться от «сорняков», то есть – от инакомыслящих.

В феврале 1957 года Мао Цзэдун запустил кампанию по усилению гласности и критики под лозунгом, взятым из известного классического стихотворения: «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». Мао яростно критиковал тех, кто не осмеливается выступать с критикой правительства. «Делать вид, будто не замечаешь ошибок, – это худшая разновидность вредительства», – говорил он. Несогласные с политикой партии и правительства повелись на уловку и начали откровенно высказывать свои мысли. В июле 1957 года Мао объявил кампанию критики завершенной, а уже в сентябре начал кампанию против «правых элементов», которых к концу года было выявлено более трехсот тысяч, и большинство из них пострадали за свои высказывания в период «Ста цветов». В китайской военной стратегии прием, который использовал Мао, называется «пускать стрелы на звук тигриного рева» – вынуди противника выдать себя шумом и уничтожь его. Казалось, что после расправы с «правыми» никакой оппозиции более не возникнет – все сорняки вырваны с корнем, но в начале 1962 года Мао получил весьма болезненный удар, который нанес ему не кто иной, как ближайший сподвижник Лю Шаоци, сменивший Мао в апреле 1959 года на посту Председателя КНР (высший в государственной иерархии пост Председателя КПК Мао сохранил за собой). Лю был официально признан наследником Мао, и их портреты повсюду висели вместе. До определенного момента у Мао не было поводов сомневаться в преданности Лю, которого он знал с 1922 года. Познакомились они в Чанша, и жизнь не раз сводила их вместе, то в Китайской Советской Республике в Цзянси, то в секретариате ЦК КПК. Оба родились в деревне, правда, отец Лю Шаоци был учителем, оба учились в педагогическом училище в Чанша, но Мао был на пять лет старше Лю, и это старшинство, подкрепленное местом в иерархии, играло определяющую роль в их отношениях. «Прежде всего – уважение к старшим, – говорят китайцы. – Все остальное – потом».

Официальная фотография Лю Шаоци – Председателя КНР в 1959–1968

Первый тревожный звонок для Мао Цзэдуна прозвенел в середине 1959 года, когда на VIII пленуме ЦК КПК часть делегатов во главе с министром обороны маршалом Пэн Дэхуаем потребовала прекратить «левацкие эксперименты» в экономике. Следуя правилу, согласно которому лучшим способом защиты является нападение, Мао обвинил Пэна в создании «антипартийной клики правых оппортунистов» и пригрозил создать другую освободительную армию и новое социалистическое государство, если нынешняя армия не выразит поддержку его курсу. Пэн Дэхуая сменил на министерском посту верный сподвижник Мао Линь Бяо. Разжалованный Пэн был помещен под домашний арест, и те, кто поддержал его, тоже лишились должностей и званий.

В сентябре 1961 года должен был состояться очередной партийный съезд, который, согласно уставу, полагалось созывать раз в пять лет. Позиции Мао Цзэдуна, совсем недавно казавшиеся незыблемыми, выглядели весьма шаткими – итоги «Большого скачка» продемонстрировали необдуманность и опрометчивость его решений, а упорство («ошибки – лишь один палец, а достижения – прочие девять») внушало правительственной верхушке большую тревогу. Здравомыслящие руководители понимали, что неуемные амбиции Мао могут привести страну к катастрофе. Китайцы терпеливы, но любому терпению рано или поздно настает конец, и в китайской истории есть тому примеры…

Можно ли назвать Мао безумцем или глупцом? Однозначно нет. Посмотрите, как четко была спланирована и срежиссирована Великая пролетарская культурная революция, оцените слаженность этой кампании и исключительно благоприятный выбор момента для ее начала, и вы убедитесь в том, что с головой у семидесятилетнего Мао все было в порядке. Суть его ошибок заключалась в излишней самонадеянности, а также в отсутствии практических знаний, необходимых для принятия важных политических решений. Вдобавок Мао относился к населению своей страны так же, как шахматисты относятся к фигурам, спокойно жертвуя ими ради выигрыша. Можно отдать четырнадцать фигур, что составляет около девяноста процентов от их начального количества, и поставить противнику мат с королем и ладьей. Вот весьма показательный отрывок из знаменитой речи «Американский империализм – бумажный тигр», произнесенной Мао 18 ноября 1957 года на проходившем в Москве Совещании коммунистических и рабочих партий социалистических стран: «Попробуем предположить, сколько погибнет людей, если разразится война? Возможно, что потери составят одну треть от двух миллиардов семисот миллионов населения мира, а может быть, и несколько больше – до половины… но останется другая половина, зато империализм будет стерт с лица земли и весь мир станет социалистическим. Пройдет сколько-то лет, и население опять вырастет до двух миллиардов семисот миллионов человек, а наверняка и еще больше… Если изо дня в день бояться войны, то что же вы будете делать, когда война придет?»

«В настоящее время люди во всех странах мира рассуждают о возможности возникновения Третьей мировой войны, – говорил Мао. – По этому вопросу мы должны быть в состоянии моральной готовности и подходить