Фамильяры ведьм - Стейси Холлс Страница 32

Он учтиво поклонился, затем выпрямился и приготовился слушать.

– Я возьму с собой собаку. И по пути мы должны сделать одну остановку.

– Мне послать за служанкой, чтобы она собрала ваши вещи? – осведомился он.

– Я соберу их сама.

* * *

Во время путешествия на север мы с Алисой составили план. Чтобы Роджер не смог ее найти, она оставила свое место в «Челноке», сказав хозяину, что ее отец захворал и нуждается в заботе. Я ждала ее в карете, стоящей на одной из соседних улиц, чтобы меня не видели. Мы обе пребывали в нервном возбуждении, потому как она, в сущности, совершала побег – я спросила, не нужно ли ей взять какие-то вещи из своего дома, и она отрицательно покачала головой. Когда город позади нас исчез из виду, мы решили, что она поедет со мной к маман как моя компаньонка Джилл – так, по словам Алисы, звали ее матушку.

– Хочешь есть? – предложила я.

Мы ждали во дворе другой таверны, пока кучер менял лошадей, из дверей доносились запахи готовящегося ужина, жареного мяса. Был приятный майский вечер, теплый и безветренный, и, задернув занавески на дверцах кареты, чтобы никто не мог заглянуть внутрь, мы прислушивались к звукам двора, к стуку конских подков и незамысловатой людской болтовне.

Алиса покачала головой.

– Ты говорила, что твоя матушка повитуха, – сказала я. – Она…

– Она умерла.

– Сочувствую.

– Это было много лет назад.

Алиса сидела очень прямо, у нее была хорошая осанка даже без корсета.

– Как это случилось?

Помолчав, Алиса ответила:

– У нее была лихорадка. Она долго хворала, а потом болезнь унесла ее в иную жизнь. Я ничего не могла поделать.

– Ты научилась лечить травами у нее?

Она кивнула.

– У нее были грядки… она называла их «моя кухонька», потому что кухни у нас не было. Она выращивала овощи… я пытаюсь сохранить огород, поскольку знаю, как она его любила. Она рассказала мне, как что называется. Мы ходили гулять, и она показывала мне растения и объясняла, какие у них свойства. Говорила, это полезно знать всякой женщине, жене и матери, чтобы поддерживать свою семью в этом мире. Ей хотелось, чтобы у меня была своя семья, – тихо закончила она.

– А где она научилась своему ремеслу? – поинтересовалась я.

– Где учится любая женщина? По опыту, я думаю. Матушка и ее подруга Кэтрин вместе занимались знахарством, помогали тем, кто нуждался в помощи. Кэтрин прозвали Копушей, потому что она всегда копалась, старалась все сделать правильно, тщательно, даже если матушка начинала взывать к Небесам. – Алиса улыбнулась дорогим сердцу воспоминаниям. – Огонь разводила так, словно у нее впереди вечность.

– И ты ходила с ними?

Алиса кивнула.

– Сколько родов ты приняла?

– Не знаю… Двадцать, может, больше.

Ее ответ меня удивил – я считала ее более опытной, но я ведь раньше об этом не спрашивала. Немного помолчав, я поинтересовалась, не будет ли отец скучать по ней. Она немного подумала, затем помотала головой.

– Нет. Хотя, наверное, он почувствует мое отсутствие.

– Что ты имеешь в виду?

– Я ведь и стряпаю, и кур кормлю, и хозяйство веду, и деньги добываю. – Голос у нее был ровным.

– Ты никогда не думала выйти замуж и завести собственный дом?

По ее лицу скользнула едва заметная тень. Алиса немного подумала и сказала:

– Разницы на самом деле нет никакой. У дочери та же самая жизнь, что и у жены, – просто другой мужчина указывает тебе, что делать.

– Пожалуй, что так. Но ты могла бы родить детей. Каждая женщина этого хочет, это наше предназначение.

Она потупилась.

– От детей больше хлопот, чем пользы.

Это был странный ответ, особенно в устах повитухи. Кучер забрался на облучок, карета дрогнула, и мы снова двинулись в путь.

Алиса молчала, и я решила, что обидела ее, но, когда проехали несколько миль, я, задремывая, услышала, как она тихо, словно самой себе, произнесла:

– Первый раз еду в карете.

Уже стемнело, когда мы прибыли на место. Дом стоял высоко на склоне холма посреди густой рощи, и подъем был крутым, так что мне пришлось упереть ступни в сиденье напротив, чтобы не соскользнуть. Парк тянулся до конца долины, где каменистый, поросший вереском склон встречался с небом. Пак спал, так же как и Алиса, которая при этом, казалось, была настороже – шея вытянута, лицо апатичное, как будто она только что закрыла глаза.

Карета остановилась, и я в изнурении выбралась из нее, совершенно разбитая после второго за несколько дней длинного путешествия. Пак спрыгнул на землю позади меня, зевнул и потянулся, Алиса вышла следом за ним. Генри выгрузил мой дорожный сундук, и на верху крыльца распахнулась широкая входная дверь, освещая нашу странную компанию и обрамляя хорошо знакомый силуэт маман.

– Флитвуд, – сказала она, высоким голосом пронзая темноту. – Я уж думала, ты никогда не приедешь.

Я взглянула на Алису, и мы вместе поднялись по ступеням.

Дом, в котором жила мать, принадлежал Шаттлуортам и был куплен дядей Ричарда около двух десятилетий назад как охотничье шале и место для отдыха на пути в Шотландию. Я была там лишь однажды, когда мать мучилась грудной жабой и Ричард убедил меня навестить ее.

Я решила сразу же перейти к делу. Не успели слуги опустить мой сундук на каменные плиты в холле, как я повернулась к маман.

– Вы знали, что у Ричарда есть любовница?

– Конечно, знала, Флитвуд. А теперь иди в дом, пока ты не свалилась с ног.

Хотя она всего лишь подтвердила мои подозрения, меня словно мечом проткнули.

Алиса взяла меня под руку и почти отнесла по вымощенному плитами коридору в тесную, скудно обставленную комнатку. Там не было ни книг, ни ваз или кувшинов, только пустые поверхности, словно ждавшие, когда с них сотрут пыль и снова расставят на них безделушки. Мэри Бартон всегда придерживалась по-кальвинистски строгого подхода к обстановке, но ковер явно требовалось заменить, очаг вымести, окна вымыть. Маман уселась возле камина и указала мне на кресло напротив – даже они были старые и видавшие виды. Я подумала, менял ли здесь кто-нибудь мебель с тех пор, как двадцать лет назад дядя Ричарда купил этот дом. Но в комнате было тепло, и в очаге догорали угли. В воздухе стоял слегка неприятный запах, приторный, мясной, и я не сразу догадалась, что свечи здесь не восковые, а сальные.

– Моей повитухе нужно сесть, – сказала я.

Маман уставилась на меня, потом быстро оглядела Алису с ног до головы и, встав, вышла из комнаты. Алиса не проявляла интереса к окружающему и