Княжьи люди - Алексей Сергеевич Лисичников Страница 3

На удивление Жиляты, он не казался хоть сколько-нибудь раздосадован тем, что переговоры не состоялись. Обернувшись к собравшимся вокруг дружинникам, воевода сказал, что хотел разойтись с эрзянами миром, но те, как видно, решили иначе.

– Поутру мы возьмем эту твердь. За то, что послов наших встретили стрелами, сегодня они уже кровью умылись. То добрый знак! Господь пособляет христовому воинству! Значит и завтра нас не оставит! Утром всех поганых, кто нам воспротивится, будем крестить железом и кровью. Все остальные станут рабами. Всех их самих, их жен, детей и все добро к вечеру я разделю между вами.

Последние слова Мечеслава вызвали бурю радостных возгласов. Суздальские, Ростовские и Ярославские дружинники так громко выражали одобрение вождю, что Жилята не с первого раза сумел в общем шуме различить крик.

– Конный! Из города конный! Вы гляньте! – кричал Кочень. Встав на стременах, он рукой указывал куда-то через поле. Там, в облаке взбитой конем снежной пыли, по льду реки стрелой мчался всадник.

Крики восторга сразу затихли. В наступившей тишине кто-то произнес:

– До него саженей триста.

И кто-то добавил:

– Уже не догнать. – И высказался матом.

Несколько человек его поддержали. Ероха, возвысив голос, стал выговаривать Мечеславу за то, что русичи прозевали гонца. Некоторые дружинники, особенно Ростовские и Ярославские, к нему прислушивались. Кое-кто, поддакивая Ерохе, стал задавать вопросы. Но Мечеслав был невозмутим.

– Гонца послали – что с того? Куда? Да в ближайшую твердь, подмогу просить. Пока доберется, пока соберутся, пока дойдут. Сюда не успеют. Откуда все знаю? Да от него, – воевода кивнул на провожатого. – Он сам мордвин и места эти знает.

– Ты ему веришь? – Сразу несколько человек выразили сомнения.

Мечеслав кивнул.

– Он из мокшан, крещен в нашу веру. Во Христе наречен Александром, а по-простому кличут Мирята.

Многие посмотрели на провожатого так, как будто видели его впервые. Мордвин в правой руке держал топор, а в левой сухую корявую ветку, которую собирался рубить на дрова. Услышав Мечеслава, он бросил ее, сунул топор за цветасто расшитый пояс и подошел к воеводе. Стоя перед дружиной, Мирята в своем кожухе из беленой овчины выделялся светлым пятном на фоне серо-стальной бронированной массы. На заданные вопросы он отвечал неторопливо, видно, с некоторым трудом складывал в речь слова не родного ему языка. О том, что дружинников волновало больше всего, сказал:

– Гонец до соседей доедет к утру. Помочь они им, – махнул рукой на крепость, – не смогут.

Слова воеводы, подкрепленные заверениями провожатого, успокоили дружинников, и они, досмотрев, как гонец скрылся за изгибом речного берега, вернулись к оставленным было делам. После перехода хотелось как можно скорее к огню, чтобы на нем приготовить горячее. К сумеркам большие костры осветили дальнюю от крепости сторону поля. Дружинники собрались вокруг них, ловя ароматы вкусного варева. Разговаривали мало, на крепость не смотрел никто, кроме сторожей. В наступившей тишине отчетливо стучали у леса топоры. Поваленный сосновый ствол требовалось еще укоротить, затесать и очистить от веток.

Глава вторая

Ужинать сели далеко затемно. Рассевшись группками возле костров, черпали ложками из котлов, которые Мечеслав и брать с собой поначалу отказывался. Говорил, что для них нужны вьючные лошади, а для тех корм, придется гнать с собой холопов, в общем, от этого одна только морока.

– Мы и сухомяткой можем обойтись. А ежели у нас все сложится удачно, то и заночуем прямо в ихнем граде. А там-то будет все что надо! Обильный стол, мягкая постель, приветливые девки…

Но Жилята сумел его уговорить, сказав, что как оно выйдет, еще не известно. Вдруг да и придется в лесу заночевать.

– А ну как даже и не одну ночь? Шатры с собой не повезем, спать будем под открытым небом, а ночью под утро морозец крепчает. Людей надо будет хоть как-то согреть. Горячее варево самое то!

Мечеслав доверился опыту Жиляты и теперь черпал ложкой жидкую кашу из пшенки с копченым салом в обществе своего племянника Изяслава, Жиляты и ростовца Ерохи. Последний, садясь к столу, скинул кольчугу, сказав, что раз битвы сегодня не будет, значит, пора отдохнуть от железа.

– Я и своим уже разрешил.

Немного подумав, Мечеслав сделал точно так же, как и его дружинники, которые освободившись от брони, сидели в поддоспешниках. Кое-кто накинул припасенный кожух, а всем остальным у огня тепло было и так. В кольчугах оставались только сторожа. Но их отсюда не было видно. Разбившись попарно, они стерегли в поле, находясь за пределом света костров.

За ужином Ероха спросил, когда ждать Жирослава. Мечеслав отхлебнул горячую медовуху из фляги, поданной Коченем.

– Сулил быть здесь с рассветом, – передал он флягу Ерохе. – Но пока встанут. Пока доберутся.

– Стало быть, мы раньше полудня не начнем. – Ростовец, отпив, отдал флягу Жиляте.

Тот, сделав глоток, протянул ее Мечеславу и в очередной раз покосился на крепость. В темноте ее хорошо подсвечивали отсветы горевших на стене огней. То, должно быть, стражи грелись на морозе, заодно не давая остыть чанам со смолой. Они же время от времени бросали вниз факелы. Те падали в снег, ненадолго выхватывая из тьмы куски пространства перед твердью. Те, кто их кидал, на свет не выходили, наверное, опасаясь получить стрелу. Жилята поделился своими наблюдениями, и воевода с ним согласился.

– Правильно боятся! Таких-то молодцов как наши!

Он кивнул в сторону Коченя, который присутствовал за ужином в качестве гридня. Тот от похвалы очень загордился. В это время Ероха, закончив трапезу, поднялся.

– Пойду посмотрю как там сторожа. А то наши кметы и впрямь молодцы, в смысле один другого моложе.

Когда он скрылся в темноте, Жилята обтер свою ложку чистой тряпицей и убрал в мешок. В котле оставалось еще много каши, ее он, видя, что все остальные поели, отдал гридню, велев идти отдыхать. Некоторое время молчали. Изяслав, поев и согревшись, довольно скоро начал дремать. Жилята поинтересовался у воеводы, что они будут делать, если Жирослав завтра опоздает. Мечеслав, уже откинувшись на лапнике, пожал плечами.

– Ждать.

– И сколько ждать? А ну как мы дождемся, да только не его? Вдруг к этим, – кивнул на очередной мелькнувший со стены огонек, – подмога подойдет?

– Не подойдет, – зевнул воевода и объяснил, что запершейся в крепости мордве помощи ждать неоткуда.

Пургас – старший инязор, то есть великий князь народа Эрзя, заранее собрал кого смог в свое войско. И теперь это войско стоит против объединенных дружин Владимиро-Суздальской Руси.

– Битву Пургас начать опасается, мы намного сильнее его. Но и уйти он