Золотой век - Евгений Игоревич Токтаев Страница 27

Фараон не выходил более из шатра. По нему видно было, что он не находил себе места, а тем самым во всё больший страх вгонял подданных. Он и сам это понимал, потому и удалился от чужих взглядов.

Анхореотеф ждал, отчаянно напрягал глаза, всматриваясь вдаль. Он увидел летящие колесницы первым, ещё до того, как они ворвались на распаханное поле и взметнули в воздух клубы пыли.

Колесниц было всего пять. Далеко позади них, на пределе зрения еле-еле различалось какое-то движение.

По спине пробежал холодок — Верховный Хранитель сразу всё понял.

Пять колесниц приблизились и Анхореотеф разглядел, кто стоит на них.

— Живы…

Он бросился к шатру фараона.

— О, Величайший!

Рамсес, который только и ждал этого возгласа, выскочил наружу, встретился взглядом с Верховным Хранителем, посмотрел на колесницы.

Амеш, белый, как мел, натянул поводья, но разгорячённые лошади продолжали бег. несколько воинов бросилось к ним, рискуя быть растоптанными. Остановили.

— Отец! — закричал Хаэмуасет и первым спрыгнул на землю.

Рамсес, наплевав на достоинство, бросился к сыновьям. Старший сын не выпускал поводья и отбивал зубами замысловатую дробь. Парахерунемеф и Хаэмуасет подбежали к отцу. Он рухнул перед ними на колени, раскинув руки, и заключил их в объятья.

— Вы живы… Живы…

Анхореотеф подбежал к Амешу, бесцеремонно хлопнул его по плечу и бросил коротко:

— Мужчина.

Перевёл взгляд на старшего из сопровождавших воинов, коего, конечно, хорошо знал. Идену[49] Сенбу сошёл на землю и упал на одно колено перед Величайшим, склонившись низко-низко.

— Говори, — приказал Рамсес, так и не поднявшийся с колен сам и продолжавший обнимать сыновей.

— О, Величайший, да живёшь ты…

— Короче!

— Они напали на воинство «Ра»! — заторопился идену, — мер-меша принял бой. Их очень много.

— Там десять тысяч колесниц! — размазывая слёзы по щекам проговорил Парахерунемеф.

Лицо Рамсеса окаменело.

— Сколько? — спросил он у воина.

— Их вдвое больше меша «Ра», — не поднимая глаз произнёс идену.

Анхореотеф скрипнул зубами.

— Да поможет Монту Небмехиту, — проговорил Рамсес.

Он встал.

— Всем приготовиться к бою! Анхореотеф?

— Да, повелитель?

— Ты останешься в лагере главным и будет защищать его. Я уверен, они попытаются ударить с нескольких сторон. Я с нет-хетер пойду на помощь «Ра». Мои сыновья останутся с тобой, Анхореотеф.

— Да живёт вечно Величайший!

Лагерь с ума сошёл. Все забегали, засуетились.

Фараон вернулся в свой шатёр вместе с Менной и двумя слугами.

— Подать броню.

Рамсес снял платок-немес, обнажив рыжие волосы. О том, что волосами своими Величайший подобен Сутеху, знали немногие. Если бы это не скрывалось, не исключено, что среди «старых лучших людей» Уасита, переживших Безумца, произрастало бы и множилось тайное недовольство. Слишком уж Величайший, да будет он, конечно же, жив, невредим, здрав, тяготеет к древней столице грязных хека-хесут. Род его происходит из этих мест, а всем известно, что проклятые завоеватели Сутеха весьма почитали. Воистину, не к добру это, ох не к добру.

Ему поднесли и помогли надеть длинную, ниже колен, рубаху, из нескольких слоёв простёганного льна. Снаружи она целиком была обшита квадратными бронзовыми пластинками, каждая с выпуклым кружком в центре. Несколько рядов пластинок были раскрашены попеременно охрой и синей краской, цветом вечности.

Рамсес облачался спокойно, без суеты, неспешно. Менна торопился и успел снова надеть броню раньше, а затем подал фараону синюю военную корону хепреш и тот водрузил её на своё чело. На мгновение их взгляды встретились.

— Ты боишься? — спросил Рамсес.

— Нет, — соврал Менна.

На лице фараона не дрогнул ни один мускул. Оно напоминало маску.

— Пошли.

Снаружи уже ожидала колесница. Четыре богато украшенных стрелковых сумы, забитых до отказа. Дротики, копьё, длинный меч-серп хопеш, «бычья ляжка». Треть клинка от рукояти до излома украшена тонкой чеканкой. Лошади Нехтуасит и Нефермут покрыты чешуйчатыми попонами, на головах их пышные султаны из страусиных перьев.

Менна взял в руки овальный щит с прямым скосом внизу. Щит был покрашен краской из камня мафкат,[50] а поверх золотом написаны священные имена Величайшего в знаке Сену[51].

Позади раздался низкий рык. Рамсес обернулся. К нему подвели молодого льва. Двое слуг удерживали цепь, приклёпанную к ошейнику. Фараон опустился перед львом на колено и спокойно почесал его за ухом, будто домашнего кота. Лев зевнул и отвернулся, всем своим видом выражая презрение к двуногому.

— Ты недоволен, Убийца? Не позавтракал? Это я так велел, я виноват, да. А иначе ты стал бы сытым, ленивым и вместо драки завалился бы спать.

Лев снова глухо зарычал.

— Да, угадал, нам сейчас с тобой предстоит добрая драка.

Он взял у слуг цепь и направился к колеснице. Убийца Врагов соблаговолил оторвать от земли свою царственную задницу и последовал за двуногим, вскормившим его с младенческого возраста.

Рамсес поднялся на площадку.

Нет-хетер воинства «Амен» выстраивалось в линию. Сотни пар глаз неотрывно взирали на Величайнего, как на живого бога, а сам он, не меняя каменного выражения лица смотрел на юг.

С той стороны медленно надвигалась стена колесниц. Нечестивые хета уже вступили на сухую пашню и большую часть их войска скрыло серо-жёлтое облако пыли.

Рамсес взял в руки хопеш и указал им в сторону врага, повернувшись к воинам ремту.

— Воины! Вот идёт жалкий хета Меченру, гораздый нападать исподтишка! Он побоялся выйти на честный бой и нанёс удар в спину. Но ему не помогут эти уловки, ибо сам Монту ныне обратился против него!

Воины взревели. Убийца Врагов тоже явил свой голос, ибо ему не понравился шум.

— Воины! Сражайтесь достойно Монту! Сражайтесь достойно отца нашего Амена! Ничего не бойтесь! Владычица Истин видит вашу доблесть! Если же отлетит ваша Ка[52] — да будет голос ваш правдив в Зале Двух Истин! Да избегните вы Стражницы Амет![53] Помните, что бы не случилось, все мы встретимся с вами на Полях Иалу,[54] в Земле Возлюбленных!

Воины потрясали луками и кричали. Кони переступали нетерпеливо.

Рамсес повернулся к врагу. Стена колесниц приближалась. Их было много. Очень много, гораздо больше, чем в нет-хетер воинства «Амен». Хета шли тихой рысью, не утомляя лошадей прежде времени.

Полуденное солнце выжигало глаза. Амен-Ра взошёл на свой трон, дабы наблюдать за битвой.

В глазах на миг потемнело. Рамсес покачнулся, судорожно вцепился в борт колесницы. Почувствовал, как на лбу выступила холодная испарина. Фараон сердито мотнул головой, отгоняя предательскую слабость.

Горячий воздух дрожал в полуденном мареве. Стена приближалась.

«Я пришел сюда