Салават-батыр (СИ) - Хамматов Яныбай Хамматович Страница 20

Мэжлес кончился, страсти поутихли. И только тогда Петр Иванович Рычков нехотя поднялся со своего места.

— Однако пробил и час расставанья. Пора в путь-дорогу.

— В самом деле, пора, — вздохнул Лепехин, кивая головой. — Благодарствуем за самый радушный прием. Спасибо всем!

Тепло распрощавшись с башкирами, гости, отягощенные обильным угощением, взгромоздились на своих лошадей и не спеша тронулись в путь.

XI

В условленный час Салават вышел к реке и стал поджидать Гюльбазир. Когда девушка показалась, выпорхнув, словно птичка, из прибрежных лесных зарослей, он едва не задохнулся от волнения, чувствуя, как сердце выскакивает из груди.

— Гюльбазир!.. — сдавленно произнес Салават.

Спешившая на свидание юная красавица, увидев его, тоже оробела и резко сбавила шаг. Не посмев приблизиться к молодому человеку, она остановилась в шаге от него. Так и простояли они, не сводя друг с друга глаз, безмолвно и словно не дыша. Их соединяли только руки.

Первым нарушил молчание Салават. Обжигая девушку страстным взглядом, он пропел:

Гюльбазир, ответив ему в тон, напомнила, что у него уже есть одна жена:

— Гюльбазир, любимая, не бойся! От кюндаш Зюлейхи вреда тебе не будет, — стал успокаивать девушку Салават. — С ней я уже поговорил. Она дала свое согласие! Я вас не обижу — ни тебя, ни ее. Только вот твои отец с матерью почему-то против… Скажи, как нам быть.

— Одного разговора с моими родителями мало. Если ты и впрямь меня так сильно любишь, пошли к ним такого свата, чтобы сумел их уговорить, — недолго думая, ответила девушка и тут же убежала.

— Гюльбаз-и-ир!.. — крикнул ей вдогонку Салават, но она так и не обернулась. Он стоял и смотрел ей вслед до тех пор, пока та совсем не скрылась из виду.

«Она права, — вздохнув, сказал вслух джигит. — Я найду такого свата, перед красноречием которого они не смогут устоять». С этой мыслью он, не мешкая, отправился к отцу и матери, чтобы сообщить им о своем намерении взять вторую жену.

Внимательно выслушав сына, Азнабикэ осторожно спросила:

— А сама-то она согласна за тебя замуж пойти? Это я про Гюльбазир…

— Она-то согласна… Да только родители ее не поддаются, — чуть не плача пожаловался Салават. — Я и сам к ним ходил, просил, и Гюльбазир пробовала уговорить…

— А вот этого не надо было делать, улым. Не положено самому к родителям девушки ходить, — недовольно заметила Азнабикэ и махнула рукой. — Ну да ладно, чего уж там. Дело сделано. Остается теперь на счастливый исход надеяться.

Юлай сидел молча. Обдумав все, как следует, он не спеша начал:

— Вот что я скажу тебе, улым. Хагынбая, отца той девушки, я хорошо знаю. Суровый он человек, упрямый да к тому же крохобор. С ним нелегко будет сладить… Но ты не вешай носа. Пошлем к нему человека, посулим через него богатый выкуп-мэхэр, и Хагынбай, думаю, согласится.

— А когда пошлем, атай? — спросил, оживляясь, Салават.

— Не надо горячиться, улым. Сперва вернемся на кышлау[45], а там видно будет. Все в руках Аллаха!

— А мы скоро отсюда уедем?

— Послезавтра, Алла бойорха…

Отец сдержал свое слово: в один из последующих дней семья Азналиных вернулась домой, а к концу первой недели Юлай отправил к Хагынбаю свата-яусы с целью добиться разрешения на свадьбу Салавата с его дочерью.

На роль свата отрядили человека по имени Султанмурат. Когда он появился, Гюльбазир пришла в смятение. Сердце отчаянно заколотилось, щеки запылали. Не в силах скрывать своего состояния и не зная, каким будет исход, она забилась подальше. Однако ушки держала на макушке, стараясь не пропустить ни слова.

Голос у яусы был не очень громкий, а говорил он вкрадчиво и еле слышно. Расспросив вначале хозяина о семье, о житье-бытье, о родичах, о хозяйстве, посланец, в соответствии с заведенным с древности порядком, приступил к изложению цели своего визита. Говорил он цветисто, с прибаутками:

Притаившаяся в своем углу Гюльбазир с напряжением ждала, что ответит на такое обращение ее строптивый отец.

Прокашлявшись, тот начал так:

Султанмурату надоело выслушивать его оскорбления:

— Постой-ка, кордаш[48], давай с тобой по-человечески потолкуем! Ежели будем продолжать в том же духе, так ни о чем и не договоримся.

— Что хотел, то и получил! Сам ведь с прибауток начал, — огрызнулся Хагынбай. — Давай, выкладывай. Я тебя слушаю. Зачем пожаловал?

— Вот и ладно. А слово мое таково, кордаш: соблюдая наш обычай, пришел я сватать твою Гюльбазир за одного егета.

— За кого именно?

— За сына старшины Шайтан-Кудейской волости Юлая.

— За Салауата, что ли?

— Точно, за него самого!

Хагынбай даже думать не стал, тут же отрезав:

— Вот еще! Чтоб единственную дочь да второй женой кому-то отдавать?! Не бывать такому!

— Эх, кордаш, да такого толкового зятя, как Салават, тебе днем с огнем не сыскать!

— Я и сам знаю, что он достойный егет. Из хорошего рода… — сказал Хагынбай, немного смягчившись.

— А коль знаешь, за чем же дело стало, кордаш? Почему упорствуешь?

Однако хозяин ни на какие уговоры не поддавался.

— Хоть и разудалый у вас жених, а второй женой свою дочь я за него ни за что не отдам, и все тут! — твердо заявил Хагынбай.

Услыхав такой ответ, Гюльбазир едва не лишилась чувств. У нее закружилась голова. Где ж найдет ей отец жениха, который был бы лучше, пригожее Салавата? Он ведь знает, как ей этот парень люб. За что же ей такое наказание?! Хоть бы эсэй вступилась!.. Впрочем, о чем это она? Когда такое бывало, чтобы отец к мнению матери прислушивался…