Тула – проклятие Гудериана - Анатолий Алексеевич Матвеев Страница 18

Майор, прохаживаясь под звук непрерывно стучавших о стенки котелков ложек, никак не мог успокоиться. Конечно, хорошо, что бойцы сыты, но полку до Белёва топать и топать. И услышал кем-то оброненную фразу:

– Первый человек на войне – командир, а за ним повар.

Эти слова заставили улыбнуться, но только на мгновение. Никто не предугадает, придётся столкнуться с немцами или нет. Пройти такое расстояние без боёв точно не получится. Хорошо, когда воюешь, знаешь, что за спиной тылы, а значит, и снаряды будут, и патроны, и мины. И покормить людей не забудут. Сейчас здесь, в лесу, вроде всё ещё есть, но на сколько этого хватит, на один бой? А дальше что – с винтовками на танки?

И комдив покоя не даёт. Докомандовался, что от дивизии один полк остался, от двух других – только ошмётки, и было бы, по делу люди погибли, а получилось – по начальнической дури. Пасть на ширину приклада откроет и орёт:

– В атаку!

Командовать «Вперёд!» ума не требуется. А чтобы спланировать бой, много думать приходится. Надо прикинуть, какие силы у немцев, какие у нас, как взять обозначенный в приказе населённый пункт так, чтобы потери были минимальные, а немцев покромсать, чтобы они дня два не прочухались. Ведь у каждого сидящего или стоящего поодаль и дом есть, и мать, и отец, а у многих – и жена, и дети. И они целыми днями в тревоге о сыне, о брате, о муже, об отце.

Когда принесли котелок с ароматной горячей кашей, оторвался от своих мыслей и подумал: надо поесть. Сев на корточки, прислонившись спиной к берёзе, наслаждался каждой ложкой каши. Еда успокоила, оторвала от навязчивых мыслей.

Вернулась конная разведка. Майор разложил карту на траве и стал слушать. Разведчики перечисляли названия деревень и говорили неуверенными голосами:

– Немца не наблюдается.

Майор почесал лоб и, кивнув на кухни, сказал:

– Идите поешьте, а потом за работу.

Довольные разведчики поспешили к поварам. А полк, словно по команде, облизал ложки и мокрой травой и листьями стал вытирать котелки. А после бойцы присели под деревьями и принялись перематывать портянки.

Майор, глядя на них, подумал: «Помыться бы не мешало».

Но эта почти гражданская мысль вернула его в действительность. И он, оглядев поднявшихся и стоявших между деревьями солдат и тянувшийся от них сладковатый махорочный дымок, скомандовал:

– Стройся.

Вся перемешавшаяся масса расслоилась, отыскала своих и стала в строй. Он понимал, что надо сказать бойцам что-нибудь перед дорогой. Они ждут его слов. Вышел перед строем и, глядя на повеселевшие лица, сказал:

– Идём на Белёв, там наши. Не расслабляться, немцы никуда не делись. И если мы рты раззявим, спуску нам не дадут. Расчихвостят и в хвост и в гриву. – И майор, кивнув на лесную дорогу, скомандовал: – Шагом марш.

Строй качнулся и, повернувшись, стал вытягиваться на лесную дорогу. С полными желудками и с сахаром за спиной шагали весело. Целый день, не сводя глаз с неба, быстро, поротно перебегая лесные прогалы, двигались на Белёв. Повезло, самолёты не появлялись. Немцам, видно, было не до них.

5

Белёвский боевой участок, а это сто километров, занятый цепочкой очумелых окруженцев и разрозненных частей, возглавлял бывший начальник оперативного отдела Брянского фронта полковник Аргунов.

Он улыбнулся, когда майор доложил о составе полка и вооружении. И когда майор стал выходить, он нос к носу столкнулся со своим комдивизии. Тот зло зыркнул на него, но ничего не сказал.

«Лучше б обматерил», – подумал майор, возвращаясь к полку.

Посмотрев на радостных бойцов, получивших и хлеб, и кашу, и положенные сто грамм, улыбнулся. Вид весёлых красноармейцев напомнил, что вышли из окружения и теперь они среди своих. Можно отдохнуть и расслабиться. Одно тревожило, что озлобленный комдив спуску не даст.

Что-что, а судить и рядить быстро умеют. И судьи, и прокуроры, и следователи так вцепятся, что и глазом моргнуть не успеешь, как загонят туда, куда Макар телят не гонял.

Майор брился, когда принесли приказ. Он подумал, что это о его отстранении, а оказалось, о наступлении на занятый две недели назад немцами Болхов.

Приказ, по сути, был дурной, и кто это напридумывал, то ли начальник Белёвского боевого участка Аргунов, то ли комдивизии: вместо того чтобы дать людям, подошедшим укрепить здесь оборону, выспаться, отдохнуть, отдышаться после такой дороги, распыляют силы.

Видно, и тот и другой боялись, что верхнее начальство укажет им на их бездействие и упрекнёт, а то и в звании понизит. Им-то что, не они поведут людей на смерть, а он. Но приказ есть приказ. И горько ему стало оттого, что придётся послать людей в бой, скорей всего, на смерть, в угоду чьей-то дурости или от страха перед начальством, людей, с которыми он уже столько испытал и свыкся и в которых верил. Но приказ есть приказ, и его надо исполнять. Надо.

И быстро прикинул в голове, чем полк располагает, ведь лишнего не дадут – ни пушек, ни пулемётов, у самих негусто. Так сказать, обойдётесь своим. Это не обрадовало майора, но спорить, а тем более возражать, бесполезно.

Болхов

1

Долго, очень долго майор смотрел на карту: от Болхова до Орла час ходу. А там и немцев море, и техники, что грязи. Взять-то Болхов можно, а удержать-то чем? Одним полком много не навоюешь. А снаряды, а мины, а патроны кто подвезёт? И где их взять, ведь сколько брошено, оставлено при отступлении. А начнёшь спрашивать, отмахнутся только:

– Воюйте, всё будет!

Одно успокаивало, что местность вокруг Болхова изрезана оврагами и косогорами. Значит, не просматривается, и можно незаметно подойти почти вплотную. Да и немцы за две недели пребывания в городе, ощутив себя в тылу, успокоились, расслабились и не ждут нападения. Октябрьские ночи длинные, так что на исходные полк придёт затемно.

Иван шагал в непроглядной темени, хорошо хоть, на сытый желудок, да вдобавок ко всему перед отходом накурился вволю, и спать не хотелось, и настроение бодрое. Одно тревожило, что идут брать город Болхов. Была в нём неуверенность оттого, что ещё ни разу ни ему, ни идущим с ним не приходилось брать города. Всё больше отступали и отбивались. А тут такое. Но сердцем чувствовал, что с таким комполка дуриком на немца не полезут, а будет сделано всё по уму, как надо.

Сапоги чавкали по