Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул Страница 18

от выгодной сделки. Его люди получат приличное вознаграждение, а он наконец купит себе нового скакуна и – давно лелеемая мечта – замок, в стенах которого достойно встретит старость. Возможно, даже с одной прекрасной дамой. Или даже не с одной… А почему бы и нет? Мечтать надобно с размахом. Сфорца не сомневался: конечно же, он примет предложение, разве что имелось одно-единственное но, которое ему следовало прояснить.

Не разобравшись с этим мелким моментом, он был связан по рукам и ногам.

14. Уговор

– Я и готов бы принять ваши условия, – произнес капитан, – есть только одна проблема.

Козимо пристально посмотрел на него, ожидая пояснений.

– Моя репутация.

– Выражайтесь яснее.

– Видите ли, мессер Козимо, как бы странно сие ни звучало, однако и у нас, наемных солдат, в отношении того, кто нам заплатил, существуют обязательства, и оные не могут быть никоим образом нарушены.

– Обязательства, препятствующие вам принять означенную мной сумму?

– Вовсе нет.

– Я так и думал, – многозначительно заметил Козимо.

– Могу представить, что вы собираетесь сказать…

– Вы и впрямь так думаете? – прервал его негласный правитель Флоренции. – Потому как сие не так-то просто. Выслушайте меня… – Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами перед тем, как сказать то, что задумал, затем продолжил: – Я прекрасно понимаю, что взятые вами в отношении противной стороны обязательства не позволяют вам с легким сердцем принять мое предложение. Нет у меня также сомнений, что всякий капитан наемного войска имеет свои – пусть даже отличные от моих – принципы, кои накладывают отпечаток на его поведение, что, в свою очередь, вынуждает его вести себя определенным образом. Однако, с другой стороны, мне также ясно, что вы более чем готовы положить себе в карман эти пятьдесят тысяч флоринов. Так вот о чем я подумал: а что, ежели вместо того, чтобы отдать мне Лукку, вы ограничитесь тем, что покинете ее, а расправиться с Паоло Гвиниджи и его городом предоставите флорентийским клинкам; ну разве это не является прекрасным компромиссом и подходящим для всех решением, дабы каждый из нас мог бы извлечь причитающийся ему доход из сей ночной беседы?

Не дожидаясь ответа, Козимо направился к выходу. Лошадей он привязал к деревянному шесту рядом с шатром, и ему не составило большого труда снять один из прикрепленных к седлу мешков. Затем вернулся в палатку.

Франческо Сфорца внимательно наблюдал за гостем, пытаясь понять, что тот намеревался делать; Козимо вывернул содержимое мешка на стол. Сначала посыпались семена, а вслед за ними звонким дождем – золотые флорины.

При виде сверкающих монет капитан – как ни пытался сдержаться – расплылся от удовольствия.

Глаза его алчно сверкнули.

– И каков ваш ответ? Около палатки стреножены два коня, а к их седлам прикреплены еще сорок девять таких же мешочков.

Сфорца жадно сглотнул: то, что предложение вводило его в искушение, сомнений не вызывало. Капитан проглотил наживку – Козимо понял это по хищному, лихорадочному блеску в его глазах. Следовало лишь с осторожностью вести переговоры, не считать ничего само собой разумеющимся, потому как Сфорца вовсе не был наивным простаком. Напротив, по мере того как партия развивалась по задуманному им плану, Козимо все более утверждался в обратном, у него даже появилась новая идея. Почему бы в самом деле не завязать дружбу с капитаном, который, весьма вероятно, мог бы пригодиться в будущем?

Потому решил поторопить собеседника:

– Ну и?.. Вы потеряли дар речи, капитан?

Франческо Сфорца сделал глубокий вдох, потом заговорил:

– Что сказать, мой господин, слова ваши настолько же истинны, насколько мудры, и уж ежели начистоту: полагаю, предложенное вами решение не только блестяще, но и подтверждает то, что о вас говорят.

– Значит, вы принимаете его?

– Принимаю…

– На моих условиях? – Козимо чувствовал, что Сфорца готов пойти на уступки, и не намеревался упустить эту возможность. Обещанная сумма являлась более чем щедрой, и потому он хотел получить гарантии.

– И каковы они, ваши условия?

– Главным образом, следующие: завтра поутру вы свернете лагерь и без промедления покинете Колле-дель-Лупо. Разумеется, вам не следует утруждаться и сообщать об этом Гвиниджи; затем вы отправитесь куда вам будет угодно – лишь бы подальше отсюда. Что касается Флоренции: вы никоим образом не станете препятствовать или создавать помех действиям, которые мы сочтем нужным предпринять. А я, дабы немедля завершить нашу сделку к обоюдной выгоде, вручаю вам от имени Республики пятьдесят тысяч флоринов, мешочки с ними привязаны к крупам двоих вороных, что стоят у палатки. Этого достаточно? Вы в состоянии соблюсти вышеупомянутые условия?

Франческо Сфорца обдумывал ответ, однако весь вид его говорил о том, что он уже принял решение.

– Мой господин, – произнес он наконец, – я не только принимаю ваши требования, а и добавлю, что совершенно убежден: союз, заключенный меж нами сегодня, продлится долго и приведет к обоюдной выгоде.

– Полностью разделяю вашу убежденность, – подчеркнул Козимо, – однако верно ли я понял, что мои условия будут соблюдены вами и всеми вашими людьми?

– Это так же верно, как и то, что я зовусь Франческо Сфорца.

– Что ж, прекрасно.

– Полагаю, достигнутое соглашение заслуживает рукопожатия, – протянул руку Козимо Медичи капитан.

Правитель Флоренции, в свою очередь, сделал то же самое. Что-то внутри подсказывало, что ему не только удалось избежать взятия Флоренции Миланом, но и получить ценного союзника.

Конечно, Сфорца не герцог Миланский, а Висконти влиятельны, связи их обширны, да и Филиппо Мария искушен и расчетлив. Однако, с другой стороны, этот капитан обладал не только храбростью и мужеством, но и политическим чутьем и деловой хваткой – качествами, которые, надлежащим образом направленные, позволили бы ему подняться на самые высокие ступени власти. Настолько высокие, надеялся Козимо, что Сфорца мог бы стать ему важным союзником и другом в делах грядущих.

Сентябрь 1430

15. Чума

Говорят, что если просыпаешься резко и в холодном поту, значит рядом прошла смерть. Тем утром Райнхардт Шварц подскочил оттого, что по всему телу пробежала дрожь. Почувствовал, как по его бледной, как лик Христа, коже течет ледяной пот. Наверное, было совсем рано – щели на ставнях оставались еще темными. Едва он открыл глаза, в нос ударил едкий и удушливый запах застарелого пота, который исходил от спавших рядом людей. Из-за большого количества выпитого накануне пива и без того спертый воздух стал невыносимо тяжелым, затхлым. Тем удивительнее были его дрожь и холодный пот.

Швейцарцу давно уже не случалось ночевать с товарищами по оружию, однако Ринальдо дельи Альбицци велел