Великая и Святая Русь - Борис Львович Васильев Страница 18

– И все же он погиб.

– Да. Отряд попал в засаду.

– Никто не спасся?

– Князь Рюрик говорил, что все пали в бою. Отец и тридцать шесть его дружинников.

– Князю Рюрику лучше знать. Ты согласен, витязь?

– Не надо, – тихо произнес Сигурд. – Никогда не пытайся ссорить меня с моим повелителем. Я дал ему великую клятву.

– Для того чтобы ты с честью исполнил ее, я буду приходить каждое утро. Старайся держать руку в тепле. Я сейчас уйду, слуги все уберут, а ты приляг и отдохни.

Неждана помогла ему опустить рукав, завернула ладонь в ласковый куний мех, чуть поклонилась и пошла к дверям.

– Как долго ты будешь возиться с моей десницей, Неждана?

Она остановилась. Ясно посмотрела в глаза и неожиданно улыбнулась.

– Пока ты не убьешь своего шестого медведя, витязь!

Впервые рассмеялась, захлопнула тяжелую дверь, и Сигурд долго прислушивался к мягкому топоту ее легких сапожек.

От Сигурда Неждана направилась прямо в покои Олега. Стража пропускала ее, прикладывая в знак почтительного приветствия левую руку к ножнам мечей, но невидимые гридни спешили впереди по переходам. Она шла беспрепятственно, но Олег уже знал, что она идет к нему.

Когда Неждана вошла в покои конунга, двое оруженосцев помогали Олегу надевать на холщовую нижнюю рубаху легкую кольчугу. Кожаная короткая рубаха и вторая, боевая, кольчуга лежали подле.

– Ты говорил, что едешь как гость, а тебя снаряжают для битвы, – вздохнула она.

– Когда Рюрик просит приехать, никогда не знаешь, что тебя ждет. То ли заздравный кубок, то ли удар в спину.

– Не забудь выпить глоток перед застольем. – Неждана положила перед ним маленький сосуд черного стекла. – Я приготовила самое сильное противоядие.

– Что ты поняла из первых разговоров?

– Сигурд бесхитростен, как ребенок, и надежен, как меч, если меч станет любимым, конунг. Он не способен мстить.

– Да, он дал клятву.

– Но я не давала никаких клятв князю Рюрику.

– Мужчина не знает, чем занимается женщина в его отсутствие. И не должен знать.

– Ты прав, конунг. Мужчины не должны знать, что делают женщины в их отсутствие. – Неждана гибко изогнулась, на миг прижалась щекой к щеке Олега. – Не забудь сделать глоток из этого сосуда перед заздравной чашей Рюрика.

И стремительно вышла из покоев.

4

Сигурд прилег, когда шаги Нежданы отзвучали в переходах. Рука, укутанная ласковым мехом, согрелась, боль прошла, он вспоминал последние слова своего юного знахаря: «Пока ты не убьешь своего шестого медведя», улыбался, но что-то мешало той тихой покойной радости, которую искала его душа. Он упрямо твердил себе, что это – от боли, только-только покинувшей его, старался привычно отгородиться от чего-то непоправимо страшного и все время вспоминал о матери. О матери и о сестре, но больше – о матери.

А ведь он никогда не думал о ней прежде. Он никогда не представлял, как она выглядела, как говорила, даже как они возвращались в Новгород, – все вытеснил Рюрик. Давно разучившийся улыбаться великий воин, конунг варягов и князь Господина Великого Новгорода. Сигурд прямо из саней был принят в мужское варяжское братство, на следующее утро переодет в богатые одежды и опоясан пока еще детским, но настоящим мечом, одарен слугами, собаками, лошадьми и как-то очень быстро и незаметно стал общим любимцем, баловнем, звонким центром суровой военной общины. Его готовили к боям, учили управляться с конями, и учили лучшие, которых выбирал Рюрик. За двое суток санного пути он не просто переехал из полуземлянки изгнанников в княжеские хоромы – он взлетел в другую жизнь, в которой как-то само собой не оказалось места для воспоминаний ни о матери, ни о сестре. Они выпали из его существования, будто из саней на крутом повороте.

Неждана впервые напомнила ему, что и у него когда-то была своя семья. Отец, мать, сестра. О гибели отца ему сказал Рюрик, но о матери никто никогда не говорил. А Неждана рассказала так, будто видела все сама. И страшные боли в животе, и рвоту, и пену на синих губах – даже странно огромные зрачки. И он вдруг увидел свой собственный детский ужас со стороны, увидел и понял: песьи вишни. Теперь-то, обученный Рюриком, он знал, что случилось тогда, но откуда об этом узнала Неждана? Откуда?

Звон доспехов отвлек его от воспоминаний, он вскочил с ложа. Распахнулась дверь, и вошел конунг Олег в полном боевом снаряжении с мечом у пояса, но без шлема: русый чуб подрагивал на тщательно выбритой голове.

– Как первый день лечения?

– Ты ведь не доверишь мою десницу плохому знахарю, конунг.

Олег улыбнулся, и вновь Сигурд поймал в его серо-голубых глазах отблеск горделивой нежности.

– Я исполняю просьбу Рюрика: иду со стражей, а не с дружиной. Выпьем за мое возвращение, Сигурд. Если ты в нем уверен.

Он сел к столу, и тотчас же гридни внесли наполненные кубки и берестяной свиток. Олег жестом приказал им удалиться, и, пока они пятились к дверям, Сигурд занял место напротив конунга. Олег взял свиток, повертел его в руках, поднял голову, в упор глядя на Сигурда.

– От моего возвращения зависит жизнь княжича Игоря, Сигурд. Ни ты, ни кто иной не знают туда дороги.

– Ты вернешься целым и невредимым, конунг.

Олег протянул вываренную в золе бересту через стол:

– Напиши Рюрику, где я спрятал его змееныша.

– Я знаю только глаголицу.

– Которой тебя обучил Рюрик?

Сигурд молча достал нож, концом его старательно вырезал несколько слов, протянул свиток Олегу.

– «Конунг и князь твой сын и мой повелитель княжич Игорь спрятан на острове путь через болота знает только конунг Олег охрана надежна Сигурд», – вслух прочитал Олег. – Лишних слов ты не тратишь, но каждое бьет, куда надо. Кто провел тебя к Игорю? Рюриковы берсерки?

– Да.

– Где их зимовье?

Сигурд молчал. Олег улыбнулся:

– Между нами не должно быть тайн, Сигурд. Между нами – жизнь Игоря.

– На Ловати, – неохотно, приглушенным голосом сказал Сигурд и опустил голову. – Ты прикажешь убить их, но ведь они – люди Рюрика.

– Теперь я – твой конунг. А что решает конунг, не тебе знать, даже если ты и первый среди моих бояр. – Олег сказал это весомо и строго, но тут же улыбнулся и поднял кубок. – Пожелай мне, боярин, доброй дороги в берлогу матерого зверя.

– Доброй дороги и счастливого возвращения, конунг Олег.

С глухим звоном столкнулись тяжелые кубки, до краев наполненные густым вином. Оба осушили их до дна, как того требовал обычай русов, и согласно опустили на