Город ночных птиц - Чухе Ким Страница 14

– Мама, это Наташа. – Соня кивнула в мою сторону, и ее мама улыбнулась мне одними губами. У нее были светлые волосы до плеч и стройные ноги, обтянутые джинсами с заниженной талией, которые тогда только входили в моду у стильных москвичей. А голубые тени цвета инея сразили меня наповал. Мать и дочь ушли под ручку, как две сестры. Через три часа они вернулись с красивым аметистовым ожерельем для нашей учительницы и еще множеством пакетов с обновками для Сони. Пока Соня болтала и разбирала покупки, я все думала, не скажет ли она что-то вроде «вот, увидела это и подумала о тебе» и не вытащит ли что-то мелкое и недорогое из пакетов. Что-то такое, что она бы не выбрала для себя.

Когда последний пакет опустел и никаких подарков не обнаружилось, Соня убежала в душ, а мое лицо пылало от стыда. Хуже нищеты может быть только одно – вести себя как нищая, ожидать щедрости от людей, у которых больше, чем у тебя. Ну и что такого в том, что у Сони в шкафчике было полно одежды, рассортированной по оттенкам, а мой точно такой же гардероб наполовину состоял из поношенных и полинявших вещей, как доперестроечный магазин? Соня не была обязана меня баловать. Я вообразила, как однажды тоже буду освобождать собственную сумочку или туфли на высоком каблуке от наслоений шелковистой бумаги и убирать их в шкаф, где каждая полка будет заполнена предметами, источающими опьяняющий аромат изобилия. Это было одной из бесчисленного множества вещей, которые я хотела сделать, когда стану старше. Вдохновлялась я в основном Соней, Ниной и их семьями. Я бы водила маму в универмаг, покупала бы себе свежие цветы каждую неделю, носила бы элегантные кардиганы с топами, прочитала бы «Мастера и Маргариту». Я никогда не признавалась им, что их привычки на интуитивном уровне служили мне образцами, в соответствии с которыми я стремилась строить собственную жизнь.

В среду Агриппина Алексеевна в зале Петипа отметила семидесятилетний юбилей в окружении бывших и нынешних учеников и уважаемых коллег. Помимо аметистового ожерелья и других подарков миниатюрную Агриппину Алексеевну завалили букетами. Восхитительный шоколадный торт в несколько ярусов разрезали и разложили по маленьким тарелочкам, но никто, кроме мальчиков, не притронулся к сладкому. Афанасий Семенович выступил с замечательной речью, сердечно поцеловал Агриппину Алексеевну и затем вызвал всеобщий восторг, вдруг приподняв ее над головой в красивом arabesque. Мы завороженно смотрели на нее: в такой позе нашему педагогу можно было дать не больше двадцати одного года. В конце вечера Агриппина Алексеевна спросила меня:

– Поможешь мне отнести цветы в машину? – Я обрадовалась. Считалось особенно почетным, когда педагоги нас так выделяли. Мы доверху набили цветами автомобиль. Агриппина Алексеевна со смехом заметила, что так она ничего не увидит в зеркале заднего вида. Фары машины высекали свинцово-оловянный путь в сумерках. Я долго стояла и махала ей на прощание, пока машина не скрылась за углом.

Когда в четверг мы пришли на занятия по отработке техники, Агриппины Алексеевны не было на месте. Через пять минут после звонка в классе появилась Светлана, но она отказалась рассказать нам, что случилось с Агриппиной Алексеевной.

К пятнице я не на шутку забеспокоилась. Я то и дело вспоминала, как Агриппина Алексеевна высовывала маленькую, как у пташки, головку из окна машины и повторяла, что ничего не видит сзади из-за цветов. Никто нам ничего не объяснил, и я убедила саму себя, что произошла авария – и я в ней сыграла не последнюю роль.

А в субботу за обедом Соня рассказала, что да, всему виной были цветы, но по другой причине.

– Дело в Тибальте. У кота случился кровавый понос, и Агриппина Алексеевна решила, что у него рак желудка, – заметила Соня, протыкая вилкой помидорку, чтобы подчеркнуть кровавость поноса. – Они провели неприлично дорогие обследования, но ветеринар в конечном счете сообщил, что кот просто обожрался травы.

– То есть он в порядке? – поинтересовалась Нина между общипыванием салатных листьев.

– Конечно. Агриппина Алексеевна вернется в понедельник. Но вечернюю репетицию сегодня все равно отменили!

Многие месяцы у нас не было ни одного свободного субботнего вечера. Поскольку вплоть до выпускного судьба могла больше не осчастливить нас приступом диареи у кота, Соня немедленно приступила к претворению в жизнь плана, как лучше всего отметить нашу внезапную свободу. Мариинский театр в тот вечер давал «Лебединое озеро». Более того, это был дебют прима-балерины Кати Резниковой в партиях Одетты и Одиллии. Сверх того, по нашим вагановским студенческим мы могли посмотреть спектакль бесплатно. Не прошло и нескольких минут, как Соня уже пригласила Сережу и Андрея, ученика шестого года из Новосибирска, пойти с нами. Мы договорились встретиться в семнадцать тридцать во дворе.

Мои мысли кружились вокруг вечера, и я практически не заметила, что днем занятия по технике вместо Агриппины Алексеевны провела Вера Игоревна. Вера Игоревна оказалась еще более несносна, чем обычно. Соне она при всех объявила, что ей стоило бы подналечь на общие дисциплины, поскольку в балете у нее не было будущего. Даже Нина не избежала критики.

– Что ж ты скачешь? Опорную ногу придержи. Давай снова, – рявкнула педагог.

Когда Нина изящно и почти виновато скакнула на вращении в attitude, Вера Игоревна прорычала:

– Выглядишь как трехногая коза. – И, именно когда я меньше всего этого ожидала, педагог ткнула пальцем мне в лицо и сказала: – Леонова, attitude в повороте.

Я выполнила чистое тройное вращение и закончила в allongé. На этот раз Вере Игоревне вроде бы не к чему было придраться. Наконец она буркнула:

– Да, вот так.

После занятия в раздевалке царила запредельно напряженная атмосфера. Я догнала Соню, но она опустила глаза и молча покачала головой. Нина держалась лучше. Сказала, что заскочит в душ и чуть позже встретится с нами на улице. Мы с Соней поднялись по лестнице к себе. Когда мы открыли дверь, солнце бросало последние лучи на занесенный снегом двор. Оголенное дерево заплетало свет на кончиках повернутых пальцами вверх веточек и направляло его на кровать Сони. Соня упала на постель лицом вниз и осталась лежать неподвижно.

– Эй, нам надо собираться. – Я легонько похлопала ее по плечу.

– Идите без меня, – пробормотала Соня в постель.

– Так ты же нас всех подговорила. Давай. – Я взяла ее за руку и потянула вверх, но Соня лишь отмахнулась. Неожиданно обессиленная, я села рядом. – Она злюка и завидует девочкам, которые могут танцевать, как она раньше. – Еще не успев закончить фразу, я уже знала,