Азбучные истины - Владислав Валентинович Петров Страница 13

Встреча в Освенциме с архитектором Кальвини круто поменяла его жизнь. Вместо Кракова он оказался в Венгрии, где надел австрийский солдатский мундир. Воевал храбро, но, когда надоело, без раздумий дезертировал. В Буде ему подвернулась мадьярка Маргарита; он решил пожить у нее день-два, от силы неделю, а остался на три года. Они даже обвенчались (на этом настояли ее родители, а ему было все равно); таким образом, Маргарита была женой, но в этом качестве Тадеуш ее не воспринимал. Уезжая, он кивнул ей, сел на коня, и больше они не виделись. «Я буду ждать». — сказала Маргарита, зная, что он не вернется. А он не мог объяснить ни ей, ни себе, что заставило его сняться с места, — были какие-то дела в Вене, но что за дела, он по прошествии короткого времени не мог вспомнить. В любом случае необходимость заниматься делами отпала — в Венгерском королевстве разразилось восстание Ференца Ракоци, и Тадеуш отложил возвращение в Буду. Туг как раз встретился знакомый, с которым в 1697-м под водительством принца Евгения Савойского били турок у Зенты, и с его рекомендациями он опять нанялся на военную службу — теперь уж с офицерским патентом.

Осип Яковлев странствовал по Европе. Проезжая через Венгрию, познакомился в корчме с Тадеушем Осадковским и проиграл ему в кости несколько серебряных монет. Впредь они не встречались и вряд ли когда вспоминали друг о друге. В 1705-м Осип (Иосиф Якобс) осел в Копенгагене и всерьез занялся алхимией. Приезжие из России ценили в нем знание русского языка.

Полтава!!! Затянулось русское ликование, поздно отрядили погоню. И Карл XII, и бегущий за ним хвостом с двумя прихваченными на прожитье бочонками золота изменник Мазепа, ушли через Днепр к туркам. Петр Енебеков, бывший в числе преследователей, локти себе кусал от досады. А вот знай он, что среди ушедших с Мазепой казаков был хорунжий Богдан Чмиль — его будущий тесть?!.

В Турции суетный гетман прожил недолго. Петр I предложил обменять его на захваченного под Полтавой шведского канцлера Пипера. Турки встретили предложение русского царя с удовольствием — они разом убивали двух зайцев: избавлялись от союзника, ставшего обузой, и вызволяли союзника, который еще мог понадобиться. В опасении выдачи Мазепа принял яд. Казаки из его окружения разбрелись кто куда. О Богдане Чмиле более ничего не известно.

Иезуит Меркурио на старости лет сошел с ума, изрекал публично богохульства. Умер в тюремной камере.

Энрике Энрикиш перебирается на жительство в Макао.

[Сентябрь 1710; раджаб 1122; элул 5470; в Китае 66-й год правит династия Цин.]

Глава ВЕДИ (V),

события которой происходят в последние годы

правления Петра Великого и завершаются его смертью

Москва — Бессарабия — Санкт-Питербурх — Копенгаген — Рилакс-фьорд — Тупа — Каменец-Подольский — Астрахань — Хива — Исфахан

[июль 1711; ав 5471; джумада II 1123] Науки давались Андрею Трухникову легко. Малый рос неглупый, но своенравный и озорной. Однажды с товарищами своими Косоротовым и Репьевым выкрасили зеленым поросенка и запустили в классы, за что были посажены на хлеб и воду; другой раз во время вечерней службы налили меду в картуз преподавателю арифметики, и тот, выйдя на паперть, покрыл голову на глазах честного народа — тут уж пришлось отведать линьков. Но и линьки не произвели должного действия — на Святки надели татарские халаты, к шапкам приделали коровьи рога, лица углем разрисовали и с дурными воплями выскочили перед санями митрополита. Последовала жалоба государю, но тот, на счастье шутников, только развеселился и наказывать никого не велел. Пока решалось дело, Дарья Ивановна вся извелась, потеряла аппетит, и едва не дошло до перешива шушунов в обратном порядке.

А тут новая напасть: сын напросился в ученики к чернокнижнику Якову Брюсу, который в верхнем ярусе Сухаревой башни, где располагалась навигацкая школа, устроил трубу, именуемую телескопом. И в ту трубу ученики разглядывали небесную твердь и звезды на ней. Конечно, Яков Вилимович был человек непростой, близкий к царю, однако ж гуляли слухи, что он знается с духами и черти к нему являются по мановению руки. Как-то Андрей принес изданную Брюсом карту, где земля изображалась в виде двух кругов. Ничего в тех кругах Дарья Ивановна не поняла, но для расстройства ей достало сыновних слов, что мироздание суть шар, несущийся в мраке, и карта сие неопровержимо подтверждает. Ужас, одно слово!

Правда, уже пол года как обсерватория Брюса стояла закрытой, а сам Яков Вилимович воевал турка, — в свободное от смотрения в телескоп время он начальствовал нал русской артиллерией. Дарья Ивановна надеялась, что поход этот затянется подольше, по крайней мере на год, — и о том горячо просила Бога. Через год Андреюшка преодолеет вторую, цифирную, ступень школы, определится на службу, а там, глядишь, женится, остепенится и о Брюсовых страстях позабудет.

И похоже, Бог услышал молитву Дарьи Ивановны. Нет, поход русской армии к реке Прут вовсе не был продлен, но положение ее сделалось таково, что немногие чаяли остаться в живых. Русский царь, уже вкусивший побед над сильнейшей в Европе армией Карла XII, самоуверенно явился в молдавские пределы с небольшим войском, но притащил с собой гигантский обоз. Ехали, как на прогулку; царица Екатерина Алексеевна увязалась за мужем и, чтобы не скучать, прихватила придворных дам. Жен, ребятишек, любовниц, челядь везли с собой царевы соратники. В пути разбивали шатры, накрывали столы, каждую выпитую чашу сопровождай пушечной пальбой. За вином вспоминали, как прежде бивали турка, — нынче его за серьезного врага не считали.

Все переменилось в июньский день, когда Петр обнаружил против своего сорокатысячного войска впятеро превосходящие силы: сто двадцать тысяч турок и семидесятитысячную конницу крымского хана Девлет-Гирея. Попятились назад, но 9 (20) июля турки замкнули мышеловку, над царем нависла угроза пленения. Слава Богу, хитроумный вице-канцлер Петр Шафиров подкупил командующего турецкой армией визиря Баталджи-пашу, и заключили мир — на условиях весьма унизительных: обязались вернуть Азов, срыть крепости Таганрог, Богородицк и Каменный затон. На бакшиш ушли все драгоценности Екатерины, а ненавистники Петра из старых боярских