Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов Страница 11

– Мама! Мама! – наперебой закричали голодные дети.

Женщина облизнула потрескавшиеся губы.

– Готово. Помоги мне взять котел, – сказала она гостю.

Он поднялся с бревенчатой лавки. Они сняли закопченный котел с очага. Поставили его на песчаную землю. Деревянной ложкой Юния вынула отваренные листья и разложила их по глиняным мискам.

«Посмотри, во что превратилась жизнь людей», – прошептал разум благородному беглецу. Грудь его сдавило холодными тисками.

Горьковатая трава насытила пустые животы. Толкаясь локтями, дети боролись за куски необычного яства, что принес с собой гость. Сухая лепешка казалась им чудом, попробовать которое вновь предстояло не скоро. Мать строго следила, чтобы все доставалось поровну. Она то раздавала крепкие подзатыльники, то поднимала голос, примешивая к именам святых, дьявола и грубую германскую брань. Валент ограничился только отварной травой и соленой рыбой, от сухости до боли раздиравшей рот.

Ночь прошла тихо.

Утром странник вновь отправился в путь. На столе он оставил серебряный кератий[16]. Задерживаться гость не мог. Дорога обещала быть трудной.

9

Ночевали варвары без костров.

Дунай был уже недалеко. Ноздри мальчика ловили прохладный запах реки, доносимый ветром. Факелы в римской крепости на противоположном холме горели мелкими огоньками. Стражники не спали, прохаживаясь по стенам, едва различимым в сиянии луны. Светило ночи разливалось желтизной в темных водах, бежавших к морю. Маленький раб не мог заснуть. Стоило ему закрыть глаза, как однообразные мысли набрасывались на него.

«Что я здесь делаю? Куда мне идти потом? Что будет завтра? Дом мой сгорел. Наверное, Юлий снова был пьян и поджег сарай как прошлой весной. Тогда только одной овце опалило шкуру. И все! Теперь, наверное, остались одни головешки», – вздыхал мальчик. Ему доставалось за все, стоило лишь попасть под руку к кому-то из пастухов. «Даже если волк задерет козу, виноватым окажусь опять я. Наверняка все сейчас в панике от пожара. Господи, пусть хозяин накажет их за все! Христос, защити меня от беды. Но для чего к ним возвращаться?» – пытался рассудить Амвр. С ужасом представил он, как страшно изобьют его, если поймают. Все перемешивалось в его голове. Он явственно ощущал тревогу. Она то затихала, то вновь вспыхивала, больно сжимая грудь. Новый день грозил неизвестностью. Сгоревшая ферма была центром крошечного мира ребенка. Вырваться из него было страшно.

Варвары удачно выбрали место. Густые деревья совершенно скрывали их, в то же время позволяя наблюдать за форпостом империи.

Византийская крепость возвышалась над обрывом. С ее стен небольшой гарнизон мог засыпать дротиками, камнями и стрелами любой отряд, дерзнувший пройти в земли римского государства. Обход укрепления был долог и труден. Лишь маленький Амвр знал короткий путь, позволявший обогнуть опасное место. Тропу эту малыш отыскал, убежав однажды к морю, как он полагал. Дунай поразил его тогда, встав непреодолимой преградой.

Рыжебородый Рыва сидел, прислонившись к каменной глыбе. Руки его двигались то медленно, то быстро. Он тихонько доводил точильным камнем лезвие меча. Человек этот был единственным, кто не спал среди скифов. Молодые воины похрапывали. Переворачивались с бока на бок на походных постелях: ветвях и траве, накрытых плащами. Суровый быт закалил этих людей.

Мальчик с завистью подумал об их силе. «Я не боялся бы никого, будь я таким же рослым и крепким, – сказал он себе. – Их даже бой с врагами не в силах вывести из себя. Они спокойные и совсем не злые».

Римляне на стене сменили караулы.

– Стерегите, стерегите… – буркнул себе под нос Рыва.

Время вновь потянулось незаметно.

Сегодня малыш был сыт. Это радовало его. Он думал не только о плохом. Ему грезилась спокойная жизнь, которой он никогда не знал. Найдет ли он ее впереди? Он не мог этого угадать. Ночная прохлада наполняла его легкие неясным ощущением больших перемен. Мальчик многое пережил и устал. Но попытки вообразить новый день мешали утомлению тела взять верх.

Рыва то тихонько напевал, то умолкал. Филин, ухая, подавал голос вдали. Черными искрами изредка проносились на лунном фоне не то птицы, не то летучие мыши – злые призраки ночи.

Маленький раб не имел плаща. Он лежал на перине из трав и вглядывался в мириады звезд, покрывавших небо. Ему всегда казались странными эти предметы, неизвестно зачем сотворенные богом, как и все остальное вокруг.

– Ты не спишь? – спросил на ломаной латыни Рыва.

– Нет, – отозвался мальчик.

Голова его покоилась на скрещенных руках. Он чувствовал, что одна из них все еще болит от прошлых побоев. Болели плечо и колено, ободранное на днях. О других ушибах он совершенно забыл.

– Люди по ночам уязвимы, более смертны для богов, чем днем. Есть Чернобог[17]. Он властвует во тьме. Тьма соединяет мир живых с миром мертвых. Под ее покровом дикие звери нападают на людей. Горе тому, кто оскорбит Чернобога. В ночи посланные богом твари разорвут несчастного. Бывает, что змея подползает к человеку, засыпает в тепле, а утром убивает.

Варвар незаметно перешел на родной язык. Мальчик перестал его понимать. Он вздохнул и вновь погрузился в мысли. Из всего сказанного он постиг, что у ночи есть свой коварный бог, неизвестный в этой земле.

Отряд не находился в опасности. С выбранного для ночлега места византийская крепость виделась хорошо. Присмотревшись, можно было даже различить белые гребни на шлемах пограничников. Доспехи командира, проверявшего посты, в свете факелов горели красноватым огоньком. Воины империи не могли заметить горстку явившихся с чужого берега дерзких разведчиков. По привычке они вглядывались в желтые переливы широких вод. Покой границы начинался с Дуная.

Рыва что-то недовольно пробурчал. Убрал меч в ножны. Размял икры. Малыш догадался, почему варвар не спал. Он следил не только за проводником, но и за крепостью. Увиденное не совсем нравилось ему.

«Наверняка они устроили весь этот парад с украшениями шлемов и выкриками караульных в честь ревизии начальства. Кто-то приехал из столицы? Наверняка. Нигде я не видел такой показной бдительности в этом году», – мысленно заключил рыжебородый. Он был доволен, что поймал такого полезного мальчишку. Тот не только умело вел разведчиков к реке, но и показал место, откуда можно было без опаски понаблюдать за крепостью.

Звезды кружились на бесконечной высоте.

Амвр хорошо помнил жаркий день, когда его послали отогнать несколько коз в крепость. Помнил он впервые открывшиеся ему квадратные башни и стены неодолимой высоты. Он долго поднимался на холм, гоня перед собой ленивых животных. Козы стучали копытами по раскаленным камням. Поглядывали желтыми глазами. Произносили дрожащее «ме-е-е!». Жевали сухую