Королева Маргарита - Мария Валерьевна Голикова Страница 11

все еще горит от сильных пальцев Александра-Эдуарда. Я отсылаю всех слуг и долго читаю молитвы, прося помощи и защиты – мне страшно, что брат выполнит свою угрозу и меня высекут… А возможно, мне следует больше опасаться не этого, а гнева матушки. Ведь она любит Александра-Эдуарда больше всех. Она уже видела, как мальчики играли в священников, – и смеялась над их проделкой! Но тогда это действительно выглядело как безобидная шутка, и я уверена, что матушка даже не подозревает, насколько далеко все зашло на самом деле. Воспитатели Александра-Эдуарда и принца Наваррского тоже на стороне протестантов… Неужели и матушка станет протестанткой? Что тогда? Что меня ждет?

Я снова и снова вспоминаю, как Александр-Эдуард обошелся со мной, и мне становится обидно до слез. Он такой славный, у него приятные манеры, красивый голос, он умен и может быть очень милым, если захочет. Но почему он так жесток ко мне? Почему не понимает самого главного? А может, он просто заблуждается и не осознает, что ранит меня; может, для него это всего лишь веселая шутка, и он думает, что мне тоже смешно, просто я не подаю виду? Если так, то мой долг – помочь ему, открыть ему глаза! Прежде всего, нужно вернуть его в католичество, тогда его душа будет вне опасности. Я постараюсь, ведь он мой брат, и я люблю его, несмотря ни на что… Я вытираю слезы и решаю, что разумнее всего будет немедленно за него помолиться.

За ужином в этот вечер Александр-Эдуард держится как ни в чем не бывало, будто мы с ним вовсе и не ссорились. Но он никогда ничего не забывает, и в этот раз не забыл. Надо объяснить ему, что он ошибается. Только как? Как сделать, чтобы он меня услышал? Ведь я для него – всего лишь маленькая глупышка, младшая сестра. Он не воспринимает всерьез ни мои слова, ни мои слезы…

Витражи удивительно красивы и величественны, когда смотришь на них снизу, из полумрака храма. Статуи святых, крест, торжественная тишина. И на душе сразу становится тише.

– Не бойся, дочь моя. Господь не оставит верных Ему. Ведь Он Сам был на этой земле и тяжко страдал здесь. Поэтому страдания, которые ты претерпеваешь сейчас ради Него и истинной веры, – это не только испытание, но и благословение. Господь поддержит тебя во всем, если ты будешь Ему верна…

Как сейчас, я слышу спокойную, ласковую и в то же время твердую речь кардинала. Каждое слово звучит музыкой в прохладной гулкой тишине – и достигает самого сердца. Теперь я понимаю, почему священников называют врачевателями человеческих душ. Разговоры с кардиналом наполняют мое сердце уверенностью и миром, и я ухожу счастливая, сжимая в руках новый часослов взамен сожженного братом.

«Я буду верна истинной вере и Святой Церкви, даже если все станут еретиками. Даже если вся Франция перейдет на сторону гугенотов, я останусь католичкой!» – твердо решаю я. Мое лицо горит, я в красках представляю себе страдания святых мучеников. Может быть, мне тоже выпадет такая судьба. Надо быть готовой к ней, надо выдержать. И пусть со мной делают что хотят – пытают, жгут, насмехаются надо мной. Я все вытерплю! Зато когда придет время предстать пред Господом, я буду чиста, и Он не осудит меня. Только бы хватило мужества! Только бы хватило сил сохранить верность Богу, пронести ее через всю жизнь, не расплескав!

Я шепчу молитвы и смотрю на небо, и мне кажется, что я вижу незримые воинства ангелов. Небеса так близко к земле! Если бы люди только знали… Если бы Александр-Эдуард знал…

Повозка времени

Жизнь начинается не сразу. Сначала – нечто вроде подготовки к ней. Ты уже актер, ты знаешь свою роль, ты в костюме и гриме, но какое-то время стоишь за кулисами, ожидая своего выхода на сцену.

Так прошло мое детство. В нем не было поступков, о которых помнили бы другие, – была только моя собственная история: мечты, боль, счастье, книги, лошади, вольный ветер, замки, луна, звезды, сияющие облака, латынь, музыка, танцы… Раздумья, попытки понять, как устроен этот мир и какое место в нем занимаю я. Я жила безмятежно, с привычкой к душевному покою, не особенно задумываясь о будущем. Тогда еще не было причин о нем волноваться.

Предчувствие перемен возникло, когда мы отправились в большое путешествие по Франции. Это просто невероятно – два года странствий, вся Франция, весь мир! Мне скоро исполнится двенадцать лет.

Перед нашим отъездом матушка устроила в Фонтенбло великолепный праздник. Мы с братьями развлекались и даже играли на сцене.

Мы с Александром-Эдуардом очень любим театр и переодевания. Ему нравится выступать, это замечательно у него получается, и он, в отличие от меня, совершенно не смущается перед публикой. Моего волнения публика не замечает – я умею его скрывать. Но все равно перед каждым спектаклем я отчаянно волнуюсь. А мой брат чувствует себя на сцене свободно и раскованно, как будто никакой публики и нет. Да и просто так покривляться он тоже любит. Однажды он примерял костюмы для будущего спектакля и шутки ради оделся девушкой, накрасил губы, подвел глаза и брови – все как полагается. Девушка получилась премилая, кокетливая, с томными манерами. Матушка так хохотала!

Готовясь к спектаклю, я листала томик Лудовико Ариосто. А теперь, когда мы отправились в далекое путешествие по Франции, я часто вспоминаю одно место из его книги: там говорится, что мир – это сцена, на которой Фортуна разыгрывает свой спектакль, раздавая людям роли. Теперь наш двор представляется мне странным театром, в котором актеры забыли, что они актеры, но спектакль продолжается. Кто-то играет лучше, кто-то хуже, кто-то дополняет свою роль, кто-то забывает слова, но все участвуют в одной пьесе. Короли и подданные, заговорщики и судьи, палачи и жертвы – все мы сейчас едем в новые декорации, чтобы продолжить спектакль там. Как интересно! Вот забавно – многие из нас даже не догадываются об этом. Но это так, совершенно точно так, я чувствую.

Впрочем, несмотря на обилие развлечений и новых впечатлений, наша жизнь в путешествии предсказуема и даже однообразна: в каждом городе – торжественная встреча, скучная речь мэра, приемы, турниры, спектакли, балы… Мой брат король Карл обожает охоту и отдается ей при всяком возможном случае. Охотясь, он забывает обо всем на свете, даже о постылых государственных обязанностях. Александр-Эдуард становится все красивее, читает книги, но наибольшее внимание уделяет тому,