Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов Страница 10

– Перестаньте горевать, перестаньте! Не гневите Бога своими жалобами, и Бог не оставит вас! – говорила киевская правительница тем, кто готов был впасть в уныние.

Однако, как гласит русская пословица, на Бога надейся, а сам не плошай!

Княгиня Ольга была женщина твердого разума и понимала, что самим сейчас не выстоять, их положение было отчаянным, нужна была помощь. «А к Святославу вести послать было невозможно, поскольку все проходы и пути были заняты» (А. Захваткин).

Сначала киевляне рассчитывали, что, ограбив окрестности и убедившись в надежности стен, печенеги уйдут. Но не тут-то было. Вконец разгулявшись, печенеги просто обнаглели. Они расположили свой стан вокруг стен города, взяв его в тугое кольцо блокады. «Наконец, печенеги и к Днепру по воду ходить возможность отняли, чрез что во граде случился в воде великий недостаток, и уже люди стали от голода и жажды изнемогать». Знал печенежский хан, что делает. Лишив город воды, он лишил киевлян источника жизни. Горожане терпели из последних сил, но город находился в осаде уже не одну неделю. Не случайно печенеги выбрали для нападения время, когда, пережив зиму у киевлян еще не было возможности пополнить свои амбары. Все ждали нового урожая. А печенегам нужна была как раз не еда. То, что они хотели получить, съесть было невозможно. Да и коням их травы на киевском приволье хватало. А вот киевляне травой питаться не были приучены.

Гонцы, что несли князю Святославу весть о беде, постигшей его княжество, уже давно умчались. Только пыль под копытами клубилась. Скакали они, не зная сна и отдыха. Каждый вез послание, заученное наизусть, которое нужно было вручить князю Святославу лично, если посланцу удастся достигнуть тех земель, где тот вершит свои подвиги. Известие, что они везли с собой, было им ведомо, и нет им по этой причине времени для отдыха. Из разных мест они держали свой путь, только точка встречи у них должна была быть одна – в походном шатре князя Святослава.

Бедствие, которое обрушилось на Киев, не могло не остаться незамеченным в других городах Руси. Поэтому и гонцы мчались к своему повелителю из разных мест. Те, кого Святослав оставил для поддержания порядка и защиты рубежей своих, должны были реагировать. Русские своих в беде не бросали: не принято было.

Черниговский воевода по имени Претич одним из первых узнал о страшной беде свалившуюся на Киев. Он был отважным человеком и опытным воином. Созвал он своих дружинников и обратился к ним с короткой речью:

– На Руси от врагов стон стоит, надо нам скорее на помощь к княгине Ольге добираться. Собирайтесь в поход к стольному Киеву! Пришло время выполнить свой долг!

Все дорогое и близкое ему пылало. Русская земля была в огне. Русское небо заволокло дымом. Он собирался исправить положение.

Печенеги оценивали русских воинов неверно. Ни один из степняков, бывший в здравом уме, не сунулся бы при таком численном перевесе в пасть волку, – так рассуждал печенежский хан. И зря.

«Претич, уведав о том, вскоре собрав войско, сколько мог, приплыл в ладьях и конями с его войском стал за Днепром против Киева на другой стороне» (А. Захваткин).

Напасть сразу воевода не решился, да и незачем это было: сперва нужно было разведать обстановку и себя пока не обозначать, не привлекать к себе ненужного внимания со стороны противника. Претич понимал, что силы не равны, а губить себя и своих людей в безнадежной сече он не считал нужным. И дело не только в возможной гибели. Он мог бы умереть достойно, но с его смертью была бы уничтожена последняя надежда киевлян на избавление от злой напасти. А он всегда предпочитал хитрость силе. Просто неприлично сражаться в открытом бою, если тебя превосходят количеством и массой.

Проскользнуть незаметно в Киев, со своими людьми усилив оборону города, и привезти им съестные припасы было просто невозможно. Да и не решило бы это исхода дела. Самый умный вариант, который вообще можно было придумать, это одновременно ударить по печенегам с двух сторон, но такую опасную операцию необходимо было согласовать, учитывая то, что в самом Киеве, бойцов способных сражаться с врагом, было совсем не густо. Для княгини Ольги стало жизненно необходимо связаться с воеводой и как можно быстрее подтолкнуть его к каким-то активным действиям. Но «не было им возможности в Киев, ни из града к оным пройти». Тут думай не думай, а других вариантов не придумаешь, гонец с трагическим известием должен был быть отправлен. «Тогда старейшины киевские начали искать человека, кто бы мог перейти на ту сторону и сказать о нестерпимой нужде граждан; ибо если оные помощи не учинят, то вскоре принуждены будут сдаться, и град и люди с княгинею и княжичами погибнут» (Татищев).

Дело было трудное, практически невыполнимое и добровольцев очередь не стояла. Тут одной храбрости недостаточно. Мечом дорогу к реке не проложить. Мало того, что себя обрекаешь на смерть, так еще и столицу, которая рассчитывает на тебя. Тут, чтобы действовать, нужна была идея! Тут нужна была смекалка!

«И нашелся один муж, довольно печенежский язык знающий. Тот обещал перейти за Днепр с известием». Не каждый второй в Киеве знает язык кочевий. Но в Киеве живут люди разных национальностей, как и в любом другом мегаполисе. Ничего удивительного в этом нет. Мало того, среди дружинников, нанятых князьями, встречаются бойцы, рожденные в степи. Так что совсем неудивительно, что для такой ответственной, смертельно опасной миссии выбрали человека, не только знающего язык печенегов, опытного, и к тому же ни внешностью, ни одеждой не отличавшегося от степняка. Кем он, скорее всего, и являлся. Имя удальца, решившегося на столь отчаянный шаг, летописи не сохранили.

Ждать было уже совсем нельзя, поэтому, не откладывая на потом киевский лазутчик «той же ночью выйдя из града с уздою, пошел сквозь полки печенегов, спрашивая, не видали ли коня его».

Человек он был не робкий, поэтому решил выбрать наиболее радикальный метод продвижения к своим. Он шел открыто, не выказывая ни страха, ни сомненья, одну лишь озабоченность. В тени костров не прятался, на посторонние звуки не отвлекался, голову в плечи не втягивал при первом же оклике. Обычный печенег, в обычной повседневной жизни своего табора. Степняки были довольно беспечны, они не ожидали увидеть в самом сердце своего стана шпиона, да и особой подозрительностью они не отличались. Ищет человек своего коня – что может быть важнее, ведь степняк без лошади – что птица без