Венганза. Алый рассвет - Виктор Хант Страница 97

– Прекратить киснуть! Начинать дело с таким настроем – заранее провалить его. Ну-ка, Алехандрито, налей нам по стаканчику.

– Есть прекратить киснуть! – откликнулся Алехандро, охотно выполняя приказание бабушки. – Как говорил майор Суарес, жить без куража можно, но скучно. За удачу не пьют, выпьем за Родригесов.

– За Родригесов! – ответил отец, поднимая стакан с вином и в его глазах сверкнула гордость.

– За Родригесов! – расправила плечи мама.

– За Родригесов, и пусть подавятся те, кто попытается отхватить от нас кусок! – подвела итог донья. – А теперь доложите обстановку.

– Во дворе сейчас установят мои устройства для огненного представления, – отчитался Эрнандо Родригес. – Это займет не больше десяти минут.

Аленхандро переглянулся с доньей.

– Сынок, твои друзья не подведут? – прошептала едва слышно Вирхиния.

– Не волнуйся, мама, – Алехандро осторожно сжал руки матери. – Все будет хорошо, обещаю тебе. Бабушка, у вас хватит денег на первое время?

– Об этом не тревожься, – заверила донья Кармен. – Мы не пропадем.

В "Черную голубку" шумной толпой ввалились вакеро "Двух Лун". Диего Верде как обычно тут же сделался центром внимания. Его окружили, похлопывая по плечам приятели, девушки звали танцевать. Диего, смеясь, обнимал двух красавиц сразу:

– Всем синьоритам текилы за мой счет! Не могу обидеть ни одну красавицу сегодня!

Веселье и шум удвоились, а вновь прибывшие вместо того, чтоб чинно сидеть за столами предпочли бродить по залу, выпивать то с одними , то с другими знакомыми, провозглашать тосты, громко смеяться и флиртовать – настоящий хаос, в котором не уследить кто куда пошел и что делает.

Алехандро поймал взгляд Риты, когда она направилась к бару и неожиданно для себя поднялся из-за стола. Черная рубашка натянулась на широких плечах, сверкнула серебряным шитьём – единственным украшением, которое Алехандро себе позволил. Поднялся и замер, точно не до конца понимая, что делать дальше. Рита, все в той же синей рубашке и светлых бриджах, в каких была на родео, медленно завязывала атласные ленты маски. Явиться на праздник в рабочей одежде и в дорогой, роскошной маске – такое могла себе позволить только Рита. Вызывающе, дерзко, в этом была она вся – сама решает как ей поступать, соблюдать ли традиции или послать к дьяволу условности. А может быть, одежда ранчерро для этой девушки всего лишь карнавальный костюм?

Скрипка пела в руках седоусого мариачи. Пела, как поет девушка у окна, ожидая возлюбленного. О нежности и страсти, о надежде и отчаянии, о долгой и жаркой летней ночи, когда один лишь взгляд, одно лишь слово могут навеки погубить или вознести к небесам. Гитары негромко вторили скрипке, оставаясь в тени, как верные подружки остаются в тени прекрасной невесты, восхищаясь ее красотой, вплетенными в косы цветами апельсина и силой ее любви.

Невозможно было не поддаться очарованию мелодии. Взгляды встречались, руки соприкасались. Музыка сталкивала мужчин и женщин, заставляя оказаться в опасной близости друг от друга, будила несбыточные, опасные надежды.

– Как глаза твои сияют… под широкими бровями, – шептал Алехандро слова романса и шел к той, что манила его, как свет маяка манит изведавший жестокие шторма корабль.

Он смотрел на синьориту в черной бархатной полумаске и не желал отвести взгляда и на мгновение. Даже будь все ее лицо скрыто, он узнал бы Риту по непокорному блеску глаз, этих черных жемчужин.

– Под широкими бровями… как глаза твои сияют, – шептала Рита едва слышно и шла навстречу, ощущая себя ярко вспыхнувшей свечой. Суждено ли ей гореть или порыв холодного ветра задует хрупкий огонек? Она не знала.

"Он – пропасть, бездна в которой я исчезну навсегда."

"Она – пламя, прикоснувшись к ней я погибну."

Чувство опасности и угрозы не меньше чем притяжение страсти будоражило их сердца.

Что особенного может скрывать отставной рейнджер? Чем может удивить ранчерро, пусть и мечница? Нет, инстинкт не врет, сердце стучит, все тело подбирается, каждой клеточкой ощущая опасность. У этой хищной смертельной притягательности должна быть причина. Настало время коснуться друг друга – и может быть, это станет фатальной ошибкой.

Один шаг – и он окажется слишком близко.

Один шаг – и она уже не ускользнет.

Они делают этот шаг одновременно и замирают. Все, что они знали о себе и друг о друге предостерегало их, и оба отвергли предостережения с отвагой безумцев.

Танец людей Меча, великолепно владеющих своим телом, напряженно изучающих тела друг друга – движения, прикосновения и нажим, баланс и точность. Танец так похож на борьбу, некоторые движения только стоит довести до конца – и вот противник уже у твоих ног. Но в танце он не противник, а партнер… или все-таки противник?

Они не замечают, как нежную скрипку сменяет труба. Музыка взрывается ритмом барабанов, чувства взрываются фейерверком. Изящество и скупая точность движений уступают напору и страсти.

Она позволяет вести, но Алехандро понимает – даже выгибаясь в его руках почти до пола, Рита не доверяет ему себя и не теряет контроль над своим равновесием.

Финальный аккорд бросает друг к другу. Глаза в глаза, яростно, непримиримо, тесно так, что сердца колотятся в унисон. Он медленно склоняет голову в сдержанном поклоне – сдержанном настолько, что это почти оскорбительно! Но Рита не готова принять поражение. Закинув руку на шею Алехандро, касается губами сухих, горячих губ мужчины. То, как его руки в ответ сжимают ее талию, говорит ей больше любых слов. Этот раунд не выиграл ни один из них. И не проиграл – а это уже немало. Как жаль, что судьба не позаботилась дать им больше времени!

Он ждет, а у Риты недостает сил посмотреть ему в глаза. Рита Ортега не стыдится своих чувств, Рита Ортега в них не верит. И потому, прижавшись щекой к колючей щеке Алехандро, шепчет:

– Пора.

Под последний пронзительный аккорд ладонь девушки выскользнула из его руки. Алехандро смотрел вслед Рите еще мгновение, жадно вдыхая тающий запах терпкого парфюма. Он не питал иллюзий и надежд. Даже если выберется живым из передряги, в которую сам себя втянул, любовные игры – не для него. Танец на лезвии ножа – это соло, партнерше рядом не место. Этот поцелуй – все, что у него было и будет с ней. И он сохранит его в своем сердце и памяти.

Прилагая серьезные усилия, чтобы не обернуться, проверяя – смотрит ли Рита вслед, Алехандро глубоким вдохом восстановил дыхание и вернулся за столик к семье.

– А ты хорошо танцуешь, внучек, – одобрительно кивнула ему