Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль Страница 8

Деревья почти исчезли. Изредка встречались колючие кусты, впившиеся мощными корнями в окружающие скалы.

Становилось все холоднее, но подъем был до того тяжелым, что по нашим лицам градом тек пот. Ярко-красное солнце уходило за горизонт.

– Эта дорога тяжелее, чем дорога в рай! – проворчал Бенуа. – Меня не оставляет чувство, что мы направляемся в гости к дьяволу!

Кустики земляники становились все светлее, а затем и вовсе исчезли. Теперь наши ноги скользили по земле, размытой тающим снегом. Вскоре мы оказались в местности, поросшей блестящим белым лишайником.

Когда мы добрались до первого покрытого снегом плато, день уже заметно склонился к вечеру.

В калифорнийской Сьерре дуют леденящие северо-западные ветры, и поэтому снежный покров там гораздо ниже, чем в двух самых крупных цепях Скалистых гор.

После расставания с добрым ирландцем, накормившим нас таким вкусным мясом, нам ни разу не встретились следы присутствия человека. Зато на плато этих следов было хоть отбавляй. Судя по некоторым признакам, здесь недавно происходила битва между Золотыми ножами и мексиканскими Уроженцами.

Посередине плато догорали две хижины, ставшие похожими на две огромные дыры в белоснежном ковре. На затоптанном снегу осталось множество кровавых следов.

От четырех трупов здесь остались такие четкие и прочные отпечатки, что если бы это был не снег, а земляные формы для литья, то в них можно было бы отлить половины бронзовых статуй.

За плато начиналась небольшая долина, поросшая чахлыми соснами, затем белая безжизненная гора вновь устремилась вверх и приобрела форму конуса с раздутыми боками и гигантской выемкой на месте вершины.

В этом углублении не было видно никаких хижин, но из нее тянулись столбы дыма.

Больше всего в открывшемся виде нас поразили две скалы, торчавшие перед впадиной, которые выглядели, как опорные колонны, подпирающие частично обрушенный участок горы. Их похожие, как близнецы, вершины заканчивались одинаковыми платформами, глядя на которые казалось, что кто-то специально установил два пьедестала, намереваясь водрузить на них колоссального размера статуи.

Перед тем как шагнуть в долину, Бенуа остановился и неожиданно схватил меня за руку.

Я проследил за направлением его взгляда, блуждавшего среди черных стволов сосен, и в сгустившейся тьме заметил два красных глаза, мерцающих, как горячие угли.

Я решил, что перед нами какой-то дикий зверь, и схватился за карабин.

В этот момент до нас донесся гортанный звук, и между деревьями проворно заметался человеческий силуэт. Он мгновенно пропал из виду, но я успел заметить кроваво-красное татуированное лицо индейца.

– Если вам угодно, сударь, – спокойно сказал Бенуа, – то мы можем обойти это плато стороной. Сейчас еще не поздно это сделать. Мы можем, словно дети, присесть на корточки и спуститься к основанию холма Сен-Шомон. Тогда мы доберемся до ущелья раньше, чем этот краснокожий детина поднимет тревогу.

Но, как выяснилось, Бенуа ошибся. За деревьями послышался чей-то хриплый голос, и невидимый человек отрывисто прокричал с сильным американским выговором:

– Who goes there? (Стой! Кто идет?)

– Французский дворянин! – ответил я на том же языке.

– French gentlemаn!.. Welcome!.. Go-on! (Добро пожаловать, французский дворянин!.. Подойдите!)

Медлить было себе дороже. Бенуа сунул карабин под мышку, словно это был зонтик, и принялся насвистывать мелодию качучи[19].

– Когда я последний раз насвистывал на Монмартре канкан, – сказал он, – мне даже в голову не приходило, что со мной такое может случиться!.. Возможно, все это уже было начертано на небесах, как говаривал один старый турок, продававший константинопольскую нугу на бульваре Пуассоньер… На вид нуга была неплохая, но, в сущности, страшная дрянь.

Повинуясь приказу, мы подошли ближе, но так никого и не увидели.

Должен признать, что прибытие французского дворянина не произвело в лагере Золотых ножей ни малейшего эффекта.

Однако когда мы прошли еще дальше, до нас начали доноситься самые разнообразные звуки. Какие-то люди разговаривали, пели, а когда ветер дул в нашу сторону, мы явственно слышали, как играют на скрипке.

Когда между нами и двумя упомянутыми симметричными скалами оставалось не более трехсот шагов, перед нашими глазами возникла сцена, которая повергла нас в неописуемое изумление.

На каждом из гигантских пьедесталов теперь стояло по статуе.

Хотя на самом деле это были не статуи, а люди, и каждый из них был вооружен карабином.

Один стоял с голыми ногами в накинутой на плечи короткой мексиканской манге, которую, скорее всего, захватил в качестве трофея в ходе недавней битвы. Второй был в штанах, какие носят моряки, и парусиновом камзоле.

Вскоре между скалами появился третий персонаж.

– Я готов поставить свою мангу против штанов Тони, – твердым и внятным голосом сказал человек с голыми ногами.

– Я ставлю свои штаны против манги Сэма, – отозвался моряк.

Он снял с себя штаны и сбросил их со скалы. Сэм точно так же поступил с мангой.

Третий персонаж поднял с земли поставленные на кон предметы туалета и спросил:

– Вы сделали это добровольно и с дружескими чувствами?

– Мы действуем добровольно и с дружескими чувствами, – хором ответили Тони и Сэм.

– Приступайте, – скомандовал секундант.

Сэм и Тони прицелились друг в друга. Оба выстрелили одновременно.

Оба выстрелили одновременно

Сэм остался на месте.

Тони рухнул со скалы головой вниз. Пуля Сэма пробила ему лобную кость.

Сэм потихоньку спустился и немедленно натянул на себя штаны убитого.

Сидевшие в будуаре слушатели начали недоверчиво перешептываться.

– Тише! Тише! – сказала маркиза.

– Из-за каких-то штанов!.. – протестующим тоном воскликнула некая виконтесса.

– Убить человека! – поддержала ее другая виконтесса.

– Именно так все и происходит в Сьерра-Неваде, дорогие дамы, – подтвердил старый генерал О’Брайен. – Ничто так не достойно доверия, как воспоминания о проделанном путешествии… Тем, кто по-прежнему не верит, предлагаю самим съездить в эти места.

– Хорошенькое дело! – воскликнул Анри де Вилье. – Теперь меня обвиняют во лжи!

– Вовсе нет! – энергично возразила маркиза. – Просто эти дамы не имеют ни малейшего представления о чужеземных нравах и обычаях.

– Простите, что я вас перебиваю, дорогая кузина, – сказал Анри, – но здесь присутствует свидетель… Господин Лесли, ответьте, пожалуйста, видели ли вы что-то подобное на американском Западе?

– Я видел именно то, о чем вы рассказываете, – холодно ответил Джордж.

Лицо Анри де Вилье даже перекосилось от изумления.

– Вы хотите сказать, что вы там были?.. – неуверенным голосом спросил он.

– Был, но не в тот день, – с улыбкой отозвался Джордж.

Виконт облегченно вздохнул. Все головы