Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль Страница 4

– Что такое голден-даггер? – спросила маркиза.

– Как вы видите, – ответил Анри, – это золотой нож… Люди, пользующиеся этим оружием, называются львами…

– Львами и тиграми!.. – прошептал Джордж.

– Считается, что это коготь льва, – проговорил Анри, принимая нож из рук генерала. – Я расскажу вам, как я вырвал у льва этот коготь.

II

Господин Бенуа

В будуаре наступила мертвая тишина. Джордж Лесли прислонился к косяку двери и скрестил руки на груди.

Виконт начал свой рассказ

– Впервые я услышал о golden-fever…

– Извольте говорить по-французски,– перебила его маркиза.– Что значит golden-fever?..

– Золотая лихорадка.

– Выходит, в этой стране все сделано из золота! – разом воскликнули три умника, удивленные тем, что они одновременно оказались в одной гостиной.

– Большое спасибо, кузен, – сказала маркиза. – Продолжайте, я вас слушаю.

– Впервые я услышал о золотой лихорадке, – сказал виконт, – когда охотился на бизонов по ту сторону Аллеганских гор в северной части провинции Онтарио. Это невероятно красивая земля! У Купера вы найдете великолепные описания этих мест, но в действительности они гораздо красивее, чем их описал Купер.

Я покинул Балтимор за две недели до начала охоты и собирался вернуться только с началом сезона дождей. В эти места я направился не только для собственного удовольствия, но и из соображений экономии. По моим прикидкам, если бы я смог прожить, питаясь святым духом, то за шесть лет мне бы удалось залатать все дыры, образовавшиеся в моем состоянии. Вот вы улыбаетесь, генерал, а я рекомендую вам именно этот способ добычи золота, как весьма многообещающий даже в сравнении с калифорнийским золотым дном и более эффективный, чем все промывочные машины. Один француз рассказал нам о фантастических россыпях золота, о зарождении Сан-Франциско, который возник прямо из-под земли, как только эта благословенная земля была освобождена от мексиканского владычества, о головокружительных состояниях, приобретенных на берегах реки Сакраменто, и о безумии, одновременно охватившем Америку и Европу. Звали этого француза Бенуа Луэн. Он был родом из коммуны Монмартр, примыкающей к Парижу. Я нанял его в местах золотодобычи, и он прослужил у меня целых полтора года. Теперь он сделался солидным буржуа, проживает в своем родном Монмартре и приобрел в собственность все дома на улице Сен-Дени, которые сдает любителям свежего воздуха. Во времена, о которых идет речь, это был неплохой парень, хотя и плут, ну а сейчас, я полагаю, он вполне успешно освоил ремесло домовладельца и достиг немалых успехов на этом поприще.

Бенуа зарабатывал на пропитание тем, что охотился на бобров на берегах реки Святого Лаврентия. По правде говоря, это не очень прибыльное занятие. Как только я объявил, что собираюсь посетить Орегон, Сонору[6], мексиканскую границу и еще много разных мест, он немедленно изрек:

–В этих местах, сударь, вы не сможете обойтись без слуги… После того как мне пришлось покинуть Францию, я оказался неподалеку от форта Сури и там нанялся в услужение к одному канадскому генералу… Если желаете получить у генерала консультацию, то знайте, что теперь он проживает за рекой Олбани в Новой Галлии[7]…

Чтобы добраться до генерала, пришлось бы преодолеть расстояние в несколько сот лье. Я на всякий случай проявил бдительность и поинтересовался, что заставило его покинуть нашу милую Францию. Он улыбнулся и ответил:

– На этом чертовом диком Западе полезно иметь при себе человека, знакомого с многими ремеслами…

В итоге я принял его предложение. Свои обязанности Бенуа выполнял более или менее добросовестно, а заодно он насобирал по дороге много маленьких кусочков золота (среди них попадались и золотые монеты), на которые впоследствии приобрел свои монмартрские хибары. Это был по-настоящему смелый парень и к тому же ловчила, врун и мошенник. В том путешествии, что я предпринял, любой другой слуга был бы совершенно бесполезен.

Поинтересуйтесь у господина Джорджа Лесли, дамы, и он вам расскажет, сколь плачевно выглядели бы ваши камердинеры в этой адской стране…

– Во время путешествий у меня никогда не было камердинера, – мягко отозвался Джордж.

Что касается дам, то они были слишком благородны от рождения, чтобы позволить себе улыбнуться. От них лишь повеяло ледяным холодом, а виконт тем временем продолжал:

– Как вы сами понимаете, на запад меня влекло отнюдь не страстное желание забраться в местные речушки и насобирать там побольше золотых камушков. Я вовсе не презираю золото, Боже упаси! Но штука в том, что доверчивость давно уже перестала быть моим главным недостатком. Оттого-то я не очень верил всяким россказням, которые так и сыпались со всех сторон. Соблазнился я совсем другим. Мне хотелось стать свидетелем той драмы, что разыгрывается в западной части Американского континента, действующими лицами в которой являются всякие психи и злодеи всех мастей. Я хотел своими глазами увидеть эту пляску смерти, которую исполняют в наши дни. Ее отплясывают дети, молодые люди, зрелые мужчины, старики, женщины, священники… Я, кстати, немало наслушался рассказов о пастырях, забросивших свои приходы и отправившихся на поиски золотых самородков. Я хотел увидеть, как эти обезумевшие люди ныряют в реки, скребут пальцами землю, мучаются от голода и жажды, работают день и ночь, страдают, бурно радуются, впадают в мистическую экзальтацию, а окончательно потеряв голову, обращают к небу бешеные вопли: «Золото! Золото! Золото!»

Подобные оргии происходят нечасто. Когда-то потеряли голову испанцы, добравшиеся до Эльдорадо. В Париже во времена пройдохи Лоу[8] на улице Кенкампуа бесновались впавшие в истерику французы. Вам, конечно, знакома история графа де Орна, кузена регента Филиппа Орлеанского, который убил в забегаловке на улице Вениз пьяного от радости биржевого спекулянта и завладел его кошельком. Подобные проявления вызывают у меня большой интерес. Я вообще любитель трагедий, которые разыгрываются не на сцене, а в жизни.

Мне рассказывали о битвах эпического масштаба, когда озверелые толпы вооруженных кирками людей набрасывались друг на друга, оскверняя своими воплями молчаливые безлюдные пространства. Я потратил немало времени, пытаясь отыскать в Аллеганских горах и на берегах озер дикие индейские племена, но все усилия оказались напрасны. В итоге я отыскал их на западе. Это очень своеобразный мир, в котором обычай имеет силу закона, а справедливость восстанавливается с помощью ножа или карабина. В этом мире царят отвага, не уступающая рыцарской доблести, и подлость, замешанная на алчности. Тот мир ставит во главу угла воинствующий материализм, в котором смешались порок и добродетель, золото и кровь.

Бенуа продал свою лачугу и бобровые шкуры охотнику из прерий, и мы уехали в Балтимор, где