Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль Страница 17

Через четверть часа индейца по приказу дочери старосты пропустили в тюрьму.

По его обритой голове ручьями стекал пот. Сохранившаяся на макушке длинная прядь волос была насквозь мокрой.

Тоуа молча застыл посередине комнаты. Он так и не восстановил дыхание, и его грудь продолжала тяжело вздыматься.

В соответствии с обычаем своего племени он ждал, когда ему зададут вопрос.

– Что ты можешь мне сказать, Тоуа? – дрожащим голосом спросил Розен.

– Золотой язык, – ответил Тоуа, – обманул женщину майора так же, как Могиканин обманул жену Тоуа.

Розен смертельно побледнел и рухнул на руки Кармель.

Тоуа по-прежнему стоял, не шелохнувшись, и молчал.

– Этот человек жив? – с огромным трудом выговорил Розен.

Индеец указал на свои босые ноги.

– Я успел занести свой томагавк, но в этой большой деревне много стражников… В течение двух лун Тоуа сидел в тюрьме.

Больше Розен ничего не спросил. Он молча просидел больше часа, обхватив голову руками.

Кармель попыталась поговорить с индейцем, но тот отверг все ее попытки.

Через час Розен встал и промолвил:

– Я должен уехать.

Кармель показалось, что у нее останавливается сердце. Однако она собралась с силами и сказала умирающим голосом:

– Вы уедете, Альбер.

Розен сжал ее в объятиях, но она оттолкнула его.

– Тоуа, – сказала она, – идите готовьте лошадей… в полночь ваш хозяин будет ждать вас по ту сторону укреплений.

Тоуа шагнул к двери. Но перед тем, как переступить порог, он развернулся и пал на колени перед Кармель.

Он пал на колени перед Кармель

– Почему эта женщина не стала женой майора? – прошептал он. – Но бледнолицый не станет убивать женщину, которая его обманула… он любит ее!..

Кармель жестом указала ему на дверь. Ее губы скривила гримаса боли.

Когда он вышел, она сказала:

– Альбер, я люблю вас. Когда вы уедете, я умру… Я знала, что придет день, когда вы скажете: «Мне надо уехать…» Я хочу того же, чего хотите вы… Я свила шелковые веревки, по ним вы спуститесь с окружающей деревню стены.

Розен опустился на колени на том самом месте, где только что стоял индеец. Граф не мог вымолвить и слова, Кармель почувствовала на руке его слезы.

В полночь Кармель и Розен все еще находились в тюрьме. Кармель своими руками привязала шелковую веревку к оконной решетке и выглянула из окна. Веревка на несколько метров не доставала до земли.

Розен услышал сигнал Тоуа и сказал:

– Я прыгну.

Но донна Кармель удержала его в тот момент, когда он уже собирался вылезти в окно. Она быстро разорвала на полоски свою нижнюю рубаху и шелковый ребосо[29], эту прекрасную мантилью, которая так украшает мексиканских женщин. Из полосок она сплела веревку и связала концы двух веревок.

Но веревка все равно оставалась слишком короткой.

Розен услышал, как она шепчет:

– Он не может меня увидеть!.. Он слепой…

Тем не менее перед тем, как снять с себя последнюю одежду, она погасила свет.

Но и после этого веревка оказалась слишком короткой.

Оставались только ее волосы, прекрасные восхитительные черные волосы, ниспадавшие пышными локонами и покрывавшие ее, словно королевская мантия. Несмотря на ночь и слепоту Розена донна Кармель на какое-то время стыдливо замешкалась, но сумела взять себя в руки. Трясясь от стыда, он запустила ножницы в свою великолепную шевелюру, и волосы волнами упали к ее ногам.

Затем она сплела тугую косу и удлинила веревку, которая достала до травы, растущей у башни.

– Теперь уходите, – сказала Кармель. – Пусть Бог заберет все мое счастье и отдаст его вам!

Розен попытался найти ее, чтобы запечатлеть на лбу последний поцелуй, но она увернулась…

Джордж Лесли промокнул платком лоб, на котором блестели капли пота.

Бледная взволнованная Элен промолвила:

– Если бы он не любил Хеллен, он полюбил бы Кармель…

VI

Договор

Джордж тоже сильно побледнел. Он выпил глоток воды, после чего к нему обратилась маркиза:

– Отдохните, господин Лесли… Все, что вы рассказываете, невероятно интересно!

– Осталось недолго, мадам, – ответил Джордж, – и я хотел бы немедленно продолжить.

Тут мы должны отметить, что с некоторых пор поведение виконта Анри де Вилье заметно изменилось. Он тихо пил чай, усевшись в уголке, а в самые драматичные моменты повествования слегка кивал головой. Немного нашлось бы светских львов, которые выглядели бы столь же беззаботно, как выглядел виконт Анри де Вилье, слушавший рассказ Джорджа Лесли.

Лишь один раз он, указав на Элен, прошептал на ухо маркизе:

– Взгляните, моя кузина все это воспринимает всерьез!

– Ах, друг мой, – ответила маркиза, – она ведь права… Это очаровательно… очаровательно!..

Ни виконт, ни маркиза, разумеется, даже не догадывались о том, какой странный ход приобрели мысли Элен.

Читателю уже известно, что она проговорила:

– Если бы он не любил Хеллен, он полюбил бы Кармель…

Какое ей было дело до этого? Она ведь никогда не встречалась с графом Альбером де Розеном.

Тем временем виконтессы думали о том, что они в подобной ситуации могли бы пожертвовать платьем, в крайнем случае нижними юбками, но только не шевелюрой!

Тем более волосами, спускающимися едва ли не до пола!

Однако нашлась баронесса, которая смело заявила:

– Я готова поступить точно так же!

Эта баронесса носила накладную косу.

–Боже!– сказал де Вилье.– Эта сеньорита была вольна завести себе прическу в стиле Нинон[30].

– Кстати, – добавила маркиза, – мужчины без ума от герцогини де Ривас, а ведь она носит короткие волосы…

– Между прочим, завтра она дает бал, – вмешался старый О’Брайен, – говорят, он будет великолепен.

Тут маркиза потребовала тишины, и Джордж Лесли продолжил рассказ.

– Уже через несколько минут майор и Тоуа скакали по прерии.

Тоуа вел лошадь майора на поводу.

Кармель, несомненно, стояла у окна, прислушиваясь к затихавшему топоту копыт. С той поры Альбер ни разу не слышал нежного голоса Кармель.

Они скакали всю ночь. На рассвете впереди показались покрытые лесом холмы, стоящие вдоль течения Рио-Хила.

– До сих пор мы двигались прямо на север, – сказал Тоуа. – Куда мы двинемся дальше: налево к Голден-даггерам или направо в северо-восточные штаты?

– Мы направимся в Балтимор, – ответил граф Альбер.

Тоуа, не говоря ни слова, повернул туда, куда велел хозяин.

Посреди равнины им повстречался табун полудиких лошадей. Они поймали двух коней и мчались на них до тех пор, пока не стало ясно, что им удалось оторваться от возможных преследователей.

После того как они перевалили через Сьерра-де-лос-Мимбрес, Розен сказал:

– Побережем коней, нам больше не встретятся табуны.

– Лошадей продают