Геннадий Сазонов - Открыватели Страница 91

Отсюда, от рассказов о людях Се, вера, пролегла новая тропа художнических исканий Геннадия Сазонова — та, что привела к книге, в самом названии которой слышится раздумчивая напевность старинных преданий: «И лун медлительных поток…» Этот первый в творческой — биографии Сазонова роман, написанный им в соавторстве с мансийской сказительницей Анной Коньковой, был издан в Свердловске в 1982 году и сразу же привлек внимание читателей. Привлек прежде всего глубиной проникновения в стихию народной речи, в поэтичный мир мансийских легенд и поверий, с которым так тесно связаны особенности мировосприятия, психологии, нравственных представлений героев книги — жителей мансийской деревушки, затерянной «в глухоте кондинских урманов, в краю сотен оперенных лебедями озер».

В центре повествования — история охотничьего рода Картиных, судьбы четырех поколений — с начала 19 века до последнего его десятилетия. Патриархальным, застывшим в неизменности предстает перед нами весь уклад бытия людей маленькой Евры. Но и в этом замкнутом лесном мирке, куда доносятся лишь отголоски бурь большого мира, незаметно, исподволь идет социальное расслоение, меняются человеческие отношения, и внуки уже не могут и не хотят жить так, как жили деды…

Наверно, рано еще давать всестороннюю оценку романа: «И лун медлительных поток…» — лишь первая часть задуманного исторического повествования о прошлом народа манси. Близка к завершению вторая книга, где действие происходит уже в предреволюционные годы. Вырисовываются в авторском воображении и контуры следующей части. Но и сегодня, не дожидаясь итогов, можно увёренно сказать, что работа над романом (а она началась еще в середине семидесятых годов), знакомство с фольклором и историей маленького северного народа, общение со сказителями не только обогатили палитру Сазонова, но и по-новому отчетливо обозначили интернациональные грани творчества писателя.

Вернемся, однако, к «ереминскому циклу» его рассказов. Завершается он новеллой «Конец сезона», где мы видим героя в день радостный и одновременно горький. Нащупано так долго ускользавшее от геологов месторождение, но погиб в камнепаде друг… И хотя нет в этом прямой вины Еремина, он судит себя судом собственной совести. «Могу ли руководить партией после того, что произошло?»

На остром изломе, на крутом повороте прощается автор со своим упрямым бескомпромиссным героем. Но, наверно, это еще не прощание, а лишь короткая остановка в пути. Потому что впереди — новые маршруты, новые испытания и открытия, новые тропы.

Образ тропы проходит через все творчество Сазонова, от самых первых рассказов. «Сделан первый шаг, второй — и потянулась тропа, как слабая нитка за пронзительно дерзкой иглой». Это трудные тропы — болотистые, чащобные, каменистые, их «пробивают лишь сильные ноги». В ежедневном преодолении пробивает и Сазонов свою «тропу к верховьям» — путь к перво-истокам явлений и характеров, к постижению глубин жизни.

Писатель верен своей теме, своим героям, своей северной тропе.