Путешествия и новейшие наблюдения в Китае, Маниле, и Индо-Китайском архипелаге - Петр Васильевич Добель Страница 62

Каждый выходец, оставляя Китай, думает воротиться туда, хотя немногие могут выполнить сие намерение. Издержки на переселение незначительны. Переплыть в китайской джонке из Кантона в Синкапор стоит не более шести пиастров испанских, а из Фокиена — девять (45 руб.). Столь небольшая сумма обыкновенно выплачивается первым наймом выходцев, но редко вперед. Выходцы почти всегда принадлежат к классу поденщиков и работников. Обыкновенно имеют они с собою в дороге платье, которое на них, узел с платьем поношенным, да матрац и подушку испачканные, на которых спят. Лишь только они приедут, их состояние видимо улучшается. Они находят земляков и, может быть, родственников и друзей. Тотчас сыскивается для них работа в стране, похожей на их отечество, но где труд дороже втрое, а все необходимые предметы почти вполовину дешевле.

Физически и умственно китайцы превосходят все народы и племена, у коих они поселяются. Ростом китаец выше сиамца почти двумя дюймами и тремя выше жителя Кохинхины и малайца или яванца. Он силен и строен. Превосходство его еще заметнее в ловкости и сметливости. Доказательством сему может послужить сравнение платы разным жителям в Синкапоре; например, там платят за работу различным наемщикам таким образом: китайцу восемь пиастров в месяц, уроженцу Коромандельского берега — шесть, малайцу — четыре. Следственно, труд первого ценится одною четвертью выше труда второго и вдвое против третьего. Но где ловкость и сметливость зависят от навыка, там разница еще более: китайский плотник получает двенадцать пиастров в месяц, индиец только семь, а малаец, кроющий дома соломою, или пильщик (так как из этого народа нет плотников) только пять.

Разные китайские выходцы живут отдельно, не только от других народов, но и между собою. Есть большая разница в характере и привычках китайцев различных областей. Уроженцы Фокиена могут почесться лучшими в обращении с людьми. Выходцы из кантонской области разделяются на три разряда, то есть это или жители Кантона и его окрестностей, или жители Макао и островов речных, или уроженцы гористых округов сей области. Первые, кроме страсти к торговле, отлично занимаются ремеслами и весьма способны к предприятиям, относящимся до разработки руд. Они более всех употребляются при серебряных рудниках Тонкина, Борнео и Малакки, также при оловянных рудниках сего полуострова и Банки. Китайцы макаоские и другие жители тамошних островов не уважаются соотечественниками; но третий, и самый многочисленный разряд, есть самый последний. Его занятие — рыболовство и кораблеплавание. Из этих людей прежде набирали европейцы матросов, когда бывало нужно. Это самые непослушные и буйные из всех китайцев. Есть еще один разряд китайцев, поселяющихся в государстве бирманов; они во многом отличны от описанных выше. За исключением небольшого числа выходцев из области кантонской, которые находят средство уходить в Яву морем, они все из области Юнаня и, по моему замечанию, умом и оборотливостью гораздо ниже выходцев из Кантона и Фокиена. Наконец, люди пород смешанных отличаются от всех сих категорий совершенным знанием языков, обычаев и привычек тех стран, где живут они; но в промышленности и торговой деятельности они стоят не на высокой ступени. Из них выбирают европейцы маклеров, менял и проч. Редко занимаются они ремеслами и работами. Китайские выходцы всех разрядов с усердием идут в должности земледельческие, но редко, если только не могут избежать того, в простые работники по сей части. Они почти исключительно занимаются произращением и обработкою индийской акации (cachou) по берегам пролива Малаккского, перцу в Сиаме, сахару на острове Яве, в Сиаме и на островах Филиппинских.

Различествуя в обычаях, в привычках и даже в языке или наречии, сохраняя взаимную приязнь и предрассудки областные, китайские выходцы часто ссорятся, дерутся и даже проливают кровь при сих схватках. Это может иногда нарушать порядок в европейских заведениях; впрочем, нельзя опасаться союза и сопротивления китайцев. Из всех азиатцев, поселившихся в английских восточных владениях, это самые покорные и менее всех заставляющие судебные места заниматься их делами, несмотря на то, что они многочисленнее и богаче других. Народонаселение китайское в государствах, соседственных Китаю, можно приблизительно определить следующим образом:

На островах Филиппинских 15 000

Борнео 120 000

Яве 45 000

В голландских поселениях, около пролива Малаккского 18 000

В Синкапоре 6 200

Малакке 2 000

Пинанге 8 500

На полуострове малайском 40 000

В Сиаме 440 000

Кохинхине 15 000

Тонкине 25 000

Всего 734 700

Это народонаселение особенное по природе своей, ибо в нем по большей части молодые мужчины и весьма малое число женщин и детей. Объяснение сего заключается в том, что китайские законы вообще запрещают переселение и наказывают смертью мужчину, ушедшего из государства. Женщины и дети повинуются оным, или, чтобы сказать точнее, обычаи и народные мнения препятствуют им оставлять свою родину. Никогда не слышно о женщине между выходцами. Выходцы охотно соединяются с женщинами тех стран, где они живут, и потомки их, вступая в брак друг с другом или с китайцами, через несколько поколений уже не отличаются от сих последних даже чертами и цветом лица; всюду, где китайцы поселились с давнего времени, есть многочисленное народонаселение креолов сего рода, встречаемое на Яве, в Сиаме, в Кохинхине и на островах Филиппинских. Но где водворились с недавних времен, там несоразмерность между мужчинами и женщинами чрезвычайна. Например, в Синкапоре при 6200 китайцах женщин только 360, и то большею частию лишь по имени китаянок. Можно судить о великости ежегодного переселения китайцев по тому, что их прибыло в Синкапор в 1825 году 3500, а в 1826 более 5500. Число выходцев, ежегодно переселяющихся в Сиам, простирается до 7000. Известно было, что одна джонка привезла их 1200. Число возвращающихся в Китай также значительно; но оно слишком мало в сравнении с приезжающими оттуда. Есть и такие, которые переселяются два раза.

Таким образом, вне Китая есть китайское народонаселение, простирающееся до миллиона душ. Оно сохраняет постоянные сношения с своим отечеством и замечательно еще тем, что нигде не образует государства отдельного и всюду покоряется законам той страны, где живет. По этому-то народонаселению судили о характере китайцев, о их промышленности и о склонности к принятию обычаев и мануфактурных произведений европейских. Даже делали довольно любопытные статистические выводы. Например, по количеству чая, потребляемого одним китайским семейством в Синкапоре, и принимая в соображение богатство сей колонии в сравнении с Китаем, можно заключить, что в Китае потребляется чаю около 846 миллионов фунтов, а это почти в