Лев Кассиль - Чаша гладиатора Страница 92

Большая надежная вода была во всем.

— Как тут хорошо! — сказала Ксана. — Правда, Сеня? — Она прикрыла плотно глаза, откинулась, сплетя пальцы на шее, и, запрокинув голову, глотнула сладкого весеннего ветерка…

Сеня, стоя у самой воды, оглянулся, посмотрел на нее. Его еще по-прежнему худые плечи за год заметно раздались. Он повел ими. Эх, и каким же сильным он еще будет! Сильным и добрым. Добрым и бесстрашным. И во всем справедливым. Никто пока еще даже не знает, каким он решил стать. Мускулы можно потрогать, но сердце — кто может знать, сколько в нем всего! Он нагнулся, отыскал в траве, росшей на откосе, камешек поплоще, вправил его плотно меж согнутым указательным и большим пальцами, завел руку, оттягивая локоть назад, и, разворачивая плечо, присел, изловчился и метнул…

Камешек летел по-над водой, чиркая плашмя по глади, рикошетя, оставляя разбегающиеся круги, словно нанизывая одно за другим на невидимую нить медленно расползавшиеся кольца.

— …Пять! Шесть! Семь! — считали мальчишки за его спиной. Это было еще сравнительно новое для Сухоярки искусство. И никто не умел метать так, как Сеня.

Кольца разбегались, таяли.

— …Восемь… Девять…

Пусть пока бесследно пропадают эти круги на поверхности. Но он будет и будет кидать раз за разом, день за днем. И рука у него отвердеет. И он найдет себе такое дело в жизни, от которого след не сойдет сразу и хоть не надолго, но останется. Ведь вокруг живут самые могущественные, самые стойкие и справедливые люди. И метать его учил самый сильный человек на свете.

1956 — 1960, 1962