Записки расхитителя гробниц. Том 1 - Наньпай Саньшу Страница 5

В те годы он умел только грабить гробницы, и изучать иероглифы для него было настоящей пыткой. Но он, к счастью, все же выучился грамоте, благодаря чему смог оставить записи о некоторых своих похождениях. Третий, что был в горах Бяоцзы с братом и отцом, и есть мой дедушка, который потом старательно занес все свои воспоминания о том событии в старенькую записную книжку. Мою бабушку, девушку из богатой семьи и впоследствии культурного деятеля, привлекли в нем именно эти захватывающие дух истории. Женившись, дед переехал в родной город супруги, Ханчжоу, и там окончательно остепенился.

Записи о его приключениях стали нашим фамильным сокровищем. Из-за случая с кровавым зомби нос дедушки совсем утратил чутье. Тогда дед завел собаку и натаскал ее, чтобы она обнюхивала почву вместо него, и люди прозвали его Гоу-ваном, что означает «собачий князь». Все это – чистая правда. Любому представителю старшего поколения расхитителей из Чанша прекрасно известно это имя.

Дедушка никогда не рассказывал мне ни о том, как ему самому удалось выжить после встречи с кровавым зомби, ни о дальнейшей судьбе моего второго деда, прадеда и прапрадеда. Не помню, чтобы я хоть раз в жизни встречал одноглазого и однорукого второго дедушку, так что, видимо, выбраться из гробницы живым ему не удалось. Стоило мне упомянуть о тех событиях, как дедушка сразу же заливался слезами и говорил: «Эта история не для детишек». Как бы я ни просил, как бы ни подлизывался, он ни в какую не соглашался рассказать мне хоть что-нибудь, и с возрастом я постепенно растерял свое детское любопытство.

Вечером, когда очередной скучный день наконец закончился, а никто так и не принес ничего стоящего моего внимания, я закрыл магазин и отпустил своего напарника домой.

Вдруг пришло СМС: «9 часов, глаз курицы, желтый песок». Отправителем был мой третий дядюшка. Сообщение было написано на тайном языке и означало, что у дяди появился новый товар. Вслед за первым почти сразу пришло следующее: «Спина дракона, приходи скорее». Мои глаза загорелись. «Спина дракона» сигнализировала, что ему в руки попала превосходная вещица. Третий дядя был удивительно проницательным человеком, и если он говорил, что вещь превосходная, значит, мне определенно стоило на нее взглянуть.

Я как следует запер магазин, сел в свой старенький побитый «Цзиньбэй» и поехал прямиком к третьему дяде домой. Во-первых, мне хотелось посмотреть, что это за «превосходная вещь» такая. А во-вторых, я сам хотел показать ему ту самую ксерокопию шелковой книги, которую успел сегодня сфотографировать, и спросить, не знает ли он изображенный на ней странный символ. В конце концов, мой третий дядя был единственным человеком из нынешнего поколения, кто все еще контактировал с настоящими расхитителями гробниц.

Едва я подъехал к его дому, как услышал, что он орет мне из окна:

– Быстрее надо, родной, сколько можно ковыряться! Теперь-то уже на кой приехал?

– Твою ж… Ну как так? – выругался я. – Держал в руках хорошую вещь и даже меня не подождал? Чего так торопился продать?

Краем глаза я заметил, как из дома вышел парень с длинным тугим тканевым свертком на спине. Я с первого взгляда понял, что в свертке было какое-то старинное оружие, наверняка весьма стоящее. Этот парень вполне может перепродать его раз в десять дороже, чем заплатил сам.

Я молча указал пальцем на него, и третий дядя, кивнув, виновато развел руками. Я жутко расстроился. Неужто в этом году моя лавочка и впрямь обречена на банкротство?

Поднявшись в квартиру, я заварил себе чашку кофе, а потом рассказал третьему дяде о сегодняшнем визите деда с золотым зубом. Я предполагал, что он тут же встанет на мою сторону и мы вместе всласть пополиваем моего посетителя грязью, но дядя после моего рассказа будто стал совсем другим человеком. В полном молчании он распечатал фотографию с моего цифровика и сел под лампу разглядывать ее. Едва взглянув на фото, дядя резко переменился в лице.

– В чем дело? – поинтересовался я. – Нашел в этой штуке что-то странное?

Он наморщил лоб и ответил:

– Быть не может… Похоже на карту какого-то древнего захоронения!

3. Храм Гуацзы

Я взглянул на фото ксерокопии шелковой книги, потом снова поднял глаза на дядю. Вроде не шутит. Или он настолько преисполнился, что способен разглядеть рисунок среди ровных рядов иероглифов? Как ни посмотри, этот старый повеса, который обычно только и делал, что предавался всем возможным порокам, точно не обладал задатками мудрого бессмертного небожителя.

Однако третий дядя уже трясся от возбуждения и вовсю бормотал себе под нос:

– И где они достали такую славную штучку? Почему мне никогда не попадается ничего подобного? Свезло так свезло! Они, видимо, еще не поняли, что именно оказалось у них в руках, так что мы можем опередить их и первыми просеять этот песочек.

Я был совершенно сбит с толку.

– Дядя, может, я туповат, но неужели ты правда видишь карту в этой кучке иероглифов?

– Да что ты вообще понимаешь! Это так называемая иероглифическая карта. Расположение места здесь описано так же подробно, как если бы его просто изобразили в виде рисунка. Другие не смогут ее прочесть, но твой третий дядя, к счастью, имеет кое-какой опыт. Во всем мире кроме меня расшифровать эту вещицу смогут, пожалуй, человек десять.

У третьего дяди не было никаких других особых умений, зато он с детства увлекался изучением всяких редких, нетривиальных древних письменностей и тайных языков. Он бросался исследовать все необычное и малоупотребимое, вроде какого-нибудь тангутского[15] или раннего чжурчжэньского[16] письма, и практически о любом подобном виде письменности хоть что-то да знал. Именно поэтому я совершенно не удивился, услышав о каких-то дурацких «иероглифических картах». В то же время я хорошо знал третьего дядю, который просто обожал хвастаться своими знаниями, и понимал, что теперь мне срочно нужно притвориться полным дурнем, иначе он мигом пошлет меня куда подальше.

– О-о-о, то есть здесь написано вроде: «Иди налево, потом поверни направо, возле большого дерева опять сверни вправо, а как увидишь колодец, залезай в него и спускайся вниз». Так, что ли? – спросил я, постаравшись придать лицу наивно-придурковатое выражение.

Дядя тяжело вздохнул:

– Воистину необучаемое дитя. Какой же ты бестолковый! На тебе, видимо, вся веками накопленная мудрость нашей семьи и закончится.

Я только хихикал про себя, слушая дядины нарочитые вздохи и страдальческий тон, словно он делился самой большой своей