Первый Выбор - Канира Страница 41

— Одно из трёх. Кто-то из вне. Кто-то настолько могущественный чтобы оставаться незамеченным нами. Но Отец бы сам это прекратил. Если отметать этот вариант, то ещё остаётся что это кто-то из Архангелов, — последнее он сказал тихо. — И последнее что это кто-то из Бесконечных. Кто-то из нашей семьи.

Тишина опустилась на сад грёз. Даже ветер затих, а птицы-мечты перестали петь. Слова Морфея висели в воздухе как приговор.

Смерть медленно опустилась на колени рядом с прудом, глядя на своё отражение в тёмной воде. Её лицо в отражении выглядело старше, усталая, словно вес произнесённых слов внезапно состарил её на сотни лет. Она постарела за мгновение.

— Кто? — спросила она, хотя в глубине души уже знала, что Морфей не сможет дать точный ответ.

— Я не знаю, — признался он. — Но вариантов немного. Судьба могла бы сделать это, если бы решила, что текущий порядок вещей ведёт к катастрофе. Сокрушение всегда мечтал о том, чтобы начать всё заново. А Страсть… — он помедлил, — Страсть непредсказуемо в своих стремлениях.

— Но каждый из них действовал бы по-своему, — возразила Смерть. — Судьба использовала бы своих агентов судьбы, Сокрушение действовал бы открыто, а Страсть… Страсть соблазнило бы кого-то напрямую, не прячась в тенях.

— Именно, — согласился Морфей. — Поэтому я и думаю, что за всем этим стоит кто-то другой. Кто-то, кто понимает наши методы и намеренно действует не характерным для нас образом.

Смерть встала и начала ходить по берегу пруда. С каждым её шагом вода становилась чище, а отражения — яснее. Вскоре на поверхности появились образы всех семи Бесконечных: она сама, Сон, Судьба с книгой и цепью, Сокрушение с мечом и щитом, Страсть с крючком и кольцом, Страдание с крысой и кольцом, и самая младшая — Сумасшествие, чей образ постоянно менялся и дрожал.

— Страдание слишком погружено в собственную сущность, — размышляла она вслух. — А Сумасшествие…Делирия непредсказуемо, но это хаос без цели. Кто-то, способный на такое планирование, должен обладать ясным разумом.

— Остаются четверо, — сказал Морфей. — Ты, я, Судьба и… — он запнулся.

— И Сокрушение, — закончила за него Смерть. — Наш ушедший брат.

Они оба замолчали, думая о том, кто когда-то был среди них. Сокрушение покинул свой пост тысячи лет назад, недавно можно сказать, устав от бесконечного цикла созидания и уничтожения. Он ушёл искать что-то новое, что-то за пределами своей функции. Но что если он нашёл не покой, а новую цель?

— Это объяснило бы многое, — медленно сказала Смерть. — Он знает нас лучше любого другого существа во вселенной. Знает наши слабости, наши методы. И у него есть мотив — он всегда говорил, что устал от бесконечного повторения одних и тех же циклов.

— Но Сокрушение никогда не был коварным, — возразил Морфей. — Он всегда действовал прямо, открыто. Эти тонкие манипуляции, использование Сусанно как пешки — это не в его характере.

— Все меняются, — тихо сказала Смерть. — Даже мы. Особенно когда уходим от того, чем были изначально.

Морфей задумчиво кивнул. Он и сам изменился за время своего существования. Стал более осторожным, более склонным к сложным планам вместо прямых действий. Что если с Сокрушение произошло, то же самое, только в обратную сторону?

— Есть способ это проверить, — сказал он наконец. — Но он потребует от нас… рискованного шага.

— Какого?

— Позволить событиям развиваться естественным путём. Дать Сусанно найти крылья Люцифера, наблюдать за тем, что произойдёт дальше, и ждать, пока истинный кукловод не покажет себя.

Смерть покачала головой.

— Это слишком опасно, Морфей. Если мы ошибаемся, если за всем этим действительно стоит один из Бесконечных, последствия могут быть катастрофическими.

— А если мы вмешаемся слишком рано, мы никогда не узнаем правду, — парировал Морфей. — И эта угроза будет висеть над нами вечно, проявляясь в новых формах, с новыми пешками, до тех пор, пока не достигнет цели.

Они стояли по разные стороны пруда, глядя друг на друга через воду, в которой отражались все их братья и сёстры. Каждый был воплощением фундаментального аспекта реальности, каждый обладал силой, способной переписать законы вселенной. И один из них, возможно, уже делал это.

— Михаил не остановится, — сказала Смерть. — Он дойдёт до конца, что бы это ни стоило. А когда Первый Архангел принимает решение…

— Он идёт до победы или до смерти, — закончил Морфей. — Да, я знаю. И именно поэтому он может стать идеальным катализатором для планов нашего неизвестного противника.

— Что ты имеешь в виду?

Морфей подошёл к ней, и пруд между ними исчез, словно никогда не существовал. Теперь они стояли в центре сада, окружённые розами всех возможных цветов и оттенков, каждая из которых была грёзой о любви, потерянной или обретённой.

— Подумай об этом, — сказал он. — Кто-то направляет Сусанно к крыльям Люцифера. При этом он знает, что мы узнаем об этом, что Михаил отправится в Ад, чтобы остановить его. Что если вся эта ситуация — не цель, а средство?

— Средство для чего?

— Для того, чтобы собрать всех ключевых существ в одном месте, — объяснил Морфей. — Сусанно с его силой над стихиями, Михаила с его божественной мощью, крылья Люцифера как катализатор… А может быть, и нас самих, если мы решим вмешаться напрямую.

Смерть почувствовала, как начинает понимать. Картина, которую рисовал брат, была ужасающе логичной.

— Ты думаешь, что кто-то хочет использовать конфронтацию между Михаилом и Сусанно для своих целей? — спросила она.

— Я думаю, что кто-то хочет использовать энергию, которая выделится от их столкновения, — ответил Морфей. — Энергию битвы между архангелом и богом бури, усиленную присутствием крыльев Люцифера. Такой выброс силы мог бы… — он замедлился, обдумывая слова, — мог бы пробить дыру между измерениями. Создать портал в место, куда обычно доступ закрыт даже для нас.

— В Центр, — прошептала Смерть. — К самому источнику Творения.

Морфей кивнул. Логос — место, где Творец впервые произнёс слова, создавшие реальность. Туда, где хранились первичные Слова всего существующего. Если кто-то получит доступ к Логосу…

— Он сможет переписать базовые законы вселенной, — сказала Смерть, заканчивая его мысль. — Изменить саму природу реальности. И мы ничего не сможем сделать, потому что он будет контролировать правила, по которым мы существуем.

— Теперь ты понимаешь, почему я советовал Михаилу не вмешиваться? — спросил Морфей. — Не потому, что думаю, будто Сусанно заслуживает получить крылья, а потому, что боюсь: его битва с архангелом станет последним элементом чьего-то плана.