Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез Страница 20

Из-за меня Tío Рикардо теперь не доверял ему.

Наш брак стал предательством, которое дядя не скоро простит, если простит вообще. Он больше не будет делиться с Уитом секретами или строить планы. Уит был его союзником, который делал все необходимое, не задавая вопросов, и теперь этого союзника у него не было. На смену их отношениям пришло холодное и отчужденное поведение Tío Рикардо.

Вот только я не знала, как к этому относился сам Уит.

Если бы я спросила, он, вероятно, сказал бы мне только часть правды, но интуиция подсказывала: так он пытался оградить меня от лишних переживаний. Лучше бы он этого не делал, но об этом мы поговорим позже.

Я села на кровать, теребя пальцами простыни, пока не наткнулась на острый угол. Нахмурившись, я опустила взгляд и поняла, что нащупала наволочку.

И она была набита не перьями.

– Привет, секрет, – выдохнула я, вывалив содержимое на кровать.

Внутри была спрятана всего одна вещь. Дневник с пионами на обложке. Он принадлежал моей матери, и я прочитала его, когда на «Элефантину» обрушилась песчаная буря. Теперь я знала, что Mamá заполнила каждую страницу ложью о дяде. По ее словам, он был вспыльчивым и жестоким, связался с преступниками и собирался украсть ценные артефакты.

Все это неправда. Почему же тогда Tío Рикардо так старательно спрятал дневник?

И самое главное – зачем он вообще хранил его?

* * *

После того как я перенесла все свои вещи из родительского номера – gracias a Dios[14], бо2льшую их часть я уже упаковала – в гораздо меньшую комнату Уита, я перешла к следующему пункту в списке.

Сборы продолжались.

Я уже давно откладывала необходимость рыться в родительских вещах, но теперь их номер нужно было освободить. Значит, пришло время заняться этим. Вся их одежда перекочевала обратно в чемоданы вместе со множеством других мелочей, после чего я попросила одного из служащих отеля перенести их в номер Уита. Теперь он быстро заполнялся стопками книг и вещами, когда-то купленными родителями. Ковриками и лампами, алебастровыми статуэтками пирамид и кошек, а также баночками с эфирными маслами. Пройти между узкой кроватью, прикроватной тумбочкой и старым деревянным комодом стало почти невозможно. Когда-то опрятная, комната Уита теперь напоминала чердак, заваленный ненужными вещами. Вряд ли он это оценит.

Нам требовался номер побольше, и я решила бы эту проблему, просто сняв деньги со счета в банке, но увы – без Уита сделать это было невозможно. По закону моим наследством теперь полностью распоряжался муж.

Нахмурившись, я пыталась навести порядок, разделив вещи на две кучи: одна для отправки в Аргентину, другая – для пожертвования. Неудивительно, что первая куча была больше второй. Я просто не могла выбросить папины книги, или его коллекцию пьес Шекспира, или его костюмы. Может, Уит сможет их носить? Нет, вряд ли. Он был сантиметров на пятнадцать выше моего отца.

Придется все раздать.

К третьему дню это занятие настолько утомило меня, что я стала более безжалостной. Я собиралась отдать все, что принадлежало моей матери, до последней вещи, и не испытывала по этому поводу никакого трепета. Эльвира бы поддержала мое решение, остроумно высмеяв плохой вкус Mamá. Она бы рассмешила меня или позлила, примеряя мамины платья. Эльвира никогда не считала себя особенно забавной, но ей легко удавалось развеселить меня. Таким было ее мировоззрение, манера смотреть на странности мира со смехом. Горе охватило меня, окутав все, что я видела и к чему прикасалась, мрачным ощущением, от которого было невозможно избавиться. Эльвира должна была быть в этой комнате, со мной.

Я села на мягкую кровать и угрюмо уставилась на мамин дневник, лежавший у меня на коленях. С тех пор как Уит уехал, я не нашла ничего полезного. Особенно меня злило, что я не имела ни малейшего представления о том, куда могла отправиться моя мать. Наверняка она не уехала из Египта – по крайней мере, с украденными артефактами. Слишком уж рискованно: трудно вывезти такое количество вещей, не привлекая внимания.

Хотя… У Mamá явно были связи в Каире. Кто-то мог ей помогать – ей и чемоданам с артефактами Клеопатры.

Вздохнув, я пролистала страницы ее дневника. В нем было много записей о ее повседневной жизни, о том, что она делала или видела, о местах, которые посещала, и людях, с которыми встречалась. Кое-что привлекло мое внимание. Сначала моя мать вела дневник почти ежедневно, но потом стала делать записи с интервалом в месяцы, а затем и годы.

Последние страницы снова заполняли ежедневные записи, в которых она выражала беспокойство о дяде. Я знала, что это ложь. В какой-то момент ее дневник превратился в осторожный и тщательно продуманный способ очернить Рикардо. Предмет, который Mamá могла использовать против него.

Это было настолько хитро и расчетливо, что у меня все сжалось внутри. Как ей могла прийти в голову мысль разрушить жизнь собственного брата?

Нахмурившись, я вернулась к записям, сделанным семнадцатью годами ранее, и выбрала страницу наугад.

Мы снова в Египте по настоянию Кайо, хотя с нашей последней поездки прошло так мало времени. И теперь он говорит мне, что хочет задержаться здесь. Возможно, более чем на год. Кайо считает, что Инес не заметит нашего отсутствия, потому что еще совсем малышка, но я в этом не уверена. Здесь, как всегда, царит хаос, отель полон людей со всего мира. Слава богу, я встретила старых друзей, и теперь мои дни заполнены разговорами, которые не касаются археологии.

Кайо хочет, чтобы мы выехали на место раскопок раньше, чем планировалось, и это меня пугает. Как только у него появляется идея, его уже не переубедить. Но я бы предпочла наслаждаться удобствами отеля и небольшими ритуалами, которые делают время, проведенное здесь, более терпимым.

Интересно, будет ли так ужасно, если Кайо поедет без меня?

Тогда я не стала бы его задерживать или докучать своим унынием и жалобами. Даже Абдулла видит, как мне плохо в пустыне.

Наверное, я поговорю с ним. Для всех будет лучше, если я останусь. Я могла бы рисовать, встречаться с леди и джентльменами, с которыми подружилась. Читать в свое удовольствие.