Развод со злым ёкаем - Кира Иствуд Страница 12

Это были не вопросы — а утверждения.

Я распахнула глаза и оглядела своего навязанного мужа. Нет, он, конечно, сложен безупречно, а его мужественное лицо прекрасно… но скорее нездешней красотой нижнего мира, что вызывает в человеческом сердце больше жути, чем восхищения.

– … или же ты попала под обаяние моего хвоста, моя человечка, хм?

Чёрный хвост ёкая изогнулся и согласно защёлкал кончиками. Я нервно хохотнула на это предположение. От этого хвоста – разве что сердечный припадок можно заработать! С трудом представляю девушку, которая увидела хвост ёкая и тотчас вся залилась краской смущения от смертоносных петель, что он выделывает по любому поводу!Бррр.

– Точно, конечно. Хвост… – Мортас с остервенением принялся толочь смесь пестиком в ступке, запах мяты стал удивительно ярким. У меня аж загудело в голове. Все краски в комнате вдруг сделались чётче, ощущения обострились, у лесных звуков с улицы появилось звонкое короткое эхо…Что там за смесь у Мортаса в ступке?! Я, кажется, пропустила последнюю его добавленную травку.

– Нет, Мортас, дело не во внешности… – всё же решила я мягко перенаправить поток фантазии ёкая, а заодно внушить ему что-то полезное и… безопасное. Тем более, что я уже убедилась, что ёкай не распознаёт ложь на слух, особенно если не сильно волноваться. А сейчас запах меня расслабил, в голове мелькнула мысль. – Тут скорее духовный вопрос…

– Духовный?

– Ну… ты читал мне книги… смотрел, как я рисую… мы гуляли. Ты всем помогал и был вежлив… И ты был очень мирным и добропорядочным чел… ёкаем.

Мортас перестал толочь в ступке смесь и уставился на меня с глубочайшим подозрением.

Я выдержала этот взгляд. Но, конечно, задумалась: не перегнула ли? Вроде нет. Уж лучше подчёркивать верные ценности, чтобы ёкай не взялся щёлкать пальцами направо и налево, превращая людей в кучки пепла. Вдруг решит — что именно это основа наших отношений. Нет-нет-нет! Надо указывать на иное! Однако… я дала себе зарок: в будущем быть аккуратнее. Возможно… вываливать “мирные ценности” не так резко.

— Мирный, вежливый и добропорядочный… — повторил тем временем Мортас с таким видом, будто укусил лимон.

— Да-да, — я уверенно закивала. Раз уж начала, надо подтверждать.

— И всем помогал?

— Потому что отзывчивый!

— Хах. Книжки, рисунки… Лирик, значит, – презрительно хмыкнул Мортас, оскалившись, и мне показалась, что он проглотил какие-то ругательства. – Помогал всем, но не своей семье, раз в доме такая разруха… С этим покончено! Отныне жизнь будет иной, Рейна! Говоришь, я книжки читал? Рисунки смотрел? Пока в доме хаос… женанедолюблена… да ещё у кота так в животе урчит, точно я морю его голодом! Немыслимо!

И тут, будто прослышав, что говорят про него, в спальню элегантно пронёс пухлое тело котик Миуки… Хвост ёкая хищно изогнулся, навис над котом. Но нападать вроде не собирался.

Мимоходом потеревшись боком о ёкая, Миуки удивительно легко перепрыгнул на столик для изготовления знахарских смесей. Кот принюхался, вдыхая терпкие мятные ароматы мази, и вдруг – вздыбил шерсть, изогнул спину дугой, зашипел! И в три приставных прыжка опрокинул и ступку, и флаконы, и баночки и всё раскидал по комнате!...

И, прежде чем мы с Мортасом что-либо предприняли, лекарство уже разметалось по полу зеленоватыми разводами!

А кот пронёсся по спальне с оглушительным "мааааррр!!!", заваливая зад набок на бегу. И, наконец, сиганул сквозь небольшое оконце – прямиком на улицу.

Уф, что это было?!

Несколько мгновений, и мы с Мортасом вновь остались одни.

Я уж приготовилась защищать кота от гнева ёкая! Но...

Мортас и не думал преследовать и как-то карать котика. Вместо этого ёкай вдруг хмыкнул и, отложив единственный уцелевший пестик на покалеченный столик, выдохнул:

— Так тому и быть, лечить жену можно и иначе…

И вдруг потянул меня за ноги. Ахнув, я завалилась на спину на футон, а Мортас вдруг припал губами к моей голени. Горячий язык ёкая провёл по моей коже. Очертил кончиком контур оставленной его хвостом отметины!

Он что… лижет меня?!

Святые небеса! Так и есть! Вылизывает, точно зверь!

“Э...” – в шоке выдохнула я. Сердце колотилось, я не понимала, что происходит. Как на это реагировать! А ёкай просто зализывал след на моей голени, перемежая это с короткими поцелуями. Я бы подумала, что он издевается или домогается, но след от хвоста исчезал на глазах с моей кожи!

Это что же… вылечил?

Да ни одно средство так быстро не работало!

– Спасибо… – хрипло выдохнула я и отползла к стене, когда ёкай выпустил мои ноги.

Мортас посмотрел мне в глаза… Казалось, на меня глядит дикий голодный хищник… И бежать некуда. Я стала ему законной женой не иначе как по насмешке небес!

– Рейна… – ёкай вдруг резко подался вперёд и навис надо мной, я вжалась в футон. Померещилось, что на меня всё-таки сейчас кинутся возвращать супружеский долг с процентами. Но Мортас по-звериному принюхался ко мне где-то в области моей левой ключицы и, пробормотав жуткое “как вкусно пахнет моя жена, так бы съел! Ну да отложим это ненадолго…”, так же внезапно подался назад, как прежде приблизился…

Я лежала в шоке, пытаясь продышаться.

А ёкай покинул спальню и деловито загрохотал чем-то в гостиной.

– …Я не удивлён, что мы не предаёмся страсти каждой ночью, Рейна! – раздалось между звуками разрушения: треском дерева, скрежетом и чем-то ещё, не менее пугающим. Я опасливо подтянула под себя ноги, а затем робко поднялась, опираясь рукой о стену…

Я медленно приподняла подол изорванного свадебного кимоно и осмотрела себя внимательно. Вдохнула и выдохнула… отмечая странную лёгкость, как если бы от вылизываний ёкая у меня улучшилось самочувствие! …но такого не могло ведь быть! Не могло же?

Меня не особо тревожили ссадины от хвоста, но я их навязчиво ощущала фоном, а теперь я полна сил… Хм, слышала ли я в каких-либо легендах, что у ёкаев целебная слюна? Вроде нет… Есть детская страшилка о том, что из крови высшего ёкая можно приготовить лекарство от всех болезней! Но это совсем другое, к тому же именно сказка, а не благонадёжная легенда из летописей Небожителей!

– … Рейна, ты меня слушаешь?

– А, да… ты не удивлён, что мы не предаёмся страсти… – я одёрнула кимоно и перестала разглядывать свои ноги, на которых не осталось и следа повреждений.