Путешествие по Африке (1849–1852) - Альфред Эдмунд Брем Страница 4

В тех же местах появляется потом хитрый шакал и без шума крадется по земле. Короткий хвост покоится на ногах, нос в постоянном движении. Время от времени он останавливается, поджимает хвост и жалобно лает. Затем спешит дальше.

Теперь же приободряются и ночные птицы. Ночные цапли выспались, намечтались и расправляют свои крылья; с наступлением темноты они вылетают. С криком покидают ночное общество, деревья и летят на болота, чтобы начать охоту, которую едва закончили дневные цапли, за рыбой и амфибиями. Дотоле молчаливая выпь опускает свой клюв в воду и издает громкий крик, который можно счесть за рев быка. При лунном свете оживляются и другие птицы. Колпица-лопатень переворачивает ил с таким же тщанием, как и при солнечном свете, и все ржанки толпятся так же беззаботно и весело, как днем. Oedicnemus crepitans, авдотка, — птица по преимуществу ночная, появляется из деревень и городов, где она прохаживалась днем по плоским крышам больших зданий, и спешит присоединиться к веселому обществу. Задолго до утренней зари отлетают все эти ночные птицы на покой. С началом дня покидают болота также и те, которые прилетали сюда ночевать, и с восходом солнца восстанавливается здесь полная тишина. Необходимость в пище привлекает птиц на бывшие ночлеги в более позднее время, так что болота никогда не остаются без обитателей.

Таким образом, это совместное житье разнообразных птиц продолжается почти всю зиму, пока усиливающиеся лучи солнца не изгоняют одних, привлекая других. К концу февраля начинают собираться в путь бакланы; вечером они направляются к ночлегам обыкновенно длинными вереницами, но с каждым днем стаи эти становятся все меньше и меньше.

Пеликан уже приготовился к отлету; фламинго все более и более разлетаются. Каждую ночь слышится шум крыльев отлетающих на родину уток. Орлы, не отлетающие в Европу, удаляются на некоторые пустынные острова и начинают гнездиться; каня устраивает свое гнездо уже в январе; черный коршун «строится» прилежно в феврале. К этому времени начинают сохнуть болота, которые поддерживаются иногда падающими дождями. Число обитателей их уменьшается, по мере того как они высыхают. В середине марта появляются птицы из более южных мест. Одно время все кусты оживлены европейскими славками; на пшеничных полях раздается голос перепелки. Они остаются здесь на короткое время, чтобы среди обильного корма приготовиться к путешествию через море.

К концу марта все птицы в полном перелете, и те, которые к началу апреля еще не отлетели, остаются в Египте и на лето. К последним присоединяются и те насекомоядные, которые не захотели оставаться зимой в теплых местах дельты. Щурки снова располагаются на знакомых деревьях, разыскивая обрывистый берег, чтобы основать в нем потом колонию гнезд. Жара в Египте в апреле та же, что у нас в июне и июле. Большинство хищных птиц, вороны и голуби уже вывели в это время птенцов.

О млекопитающих Египта я уже упоминал. Представляю еще краткий их перечень. Газель (Antilope dorcas), аэриель (Antilope arabica), аравийский козел (Ibex arabicus) — в горах между Нилом и Красным морем; дикий кабан — зверь, отличающийся от нашей Sus scropha; сирийский даман (Hyrax syriacus), много мышей и крыс, среди которых весьма любопытна Mus cahirica — средней величины зверек, живущий в домах Каира; крыса (Mus alexandrinus), заяц (Lepus aegyptiacus), замечательный своими необыкновенно большими ушами, два вида хорошеньких тушканчиков (Dipus), из которых один, Dipus gerboa, называется арабами «джербоа», несколько землероек, небольшой еж (Erinaceus aegyptiacus), фараонова мышь, или ихневмон (Herpestes ichneumon), тот зверь, который прежде питался яйцами крокодила, теперь же довольствуется и куриными, египетская лисица (Canis niloticus), обыкновенный шакал (Canis aureus), полосатая гиена (Hyaena striata); египетская дикая кошка (Felis maniculata), болотная рысь (Felis chaus) и до 40 видов летучих мышей.

Египет — страна летучих мышей. В каждом монументе, в каждом старом доме, в каждом темном минарете они живут дюжинами. Во многих горных пещерах, в щелях скал и т. д. скрываются они тысячами. Почти каждое из семейств этого отряда представлено здесь многими видами. На закате солнца воздух наполняется тучами летучих мышей. Поблизости от Каира они летают тысячами.

Египетские рыбы мне не знакомы; класс пресмыкающихся богат змеями и ящерицами. Сюда же можно присоединить несколько сухопутных черепах, в Ниле живет большая речная черепаха Trionyx niloticus. Класс этот, впрочем, так же как класс насекомых, сравнительно беден видами.

До сих пор из египетской фауны исследованы прилежными учеными только классы птиц, млекопитающих, рыб и насекомых. К числу обширнейших работ этого направления принадлежит большое творение французской экспедиции, а также наблюдения Рюппеля[4] и Эренберга[5]. Классификацией летучих мышей особенно занимался Жоффруа Сент-Илер[6], Рюппель — преимущественно рыбами; один Эренберг, сколько нам известно, с одинаковым старанием исследовал все классы богатой здешней фауны. В Египте можно сделать еще много открытий, но только в том случае, если какому-нибудь естествоиспытателю удастся прожить тут несколько лет и объездить всю страну. Тогда только можно надеяться получить полный обзор египетской фауны. При кратком же пребывании это невозможно.

Заметки из дневника, который велся во время пребывания в Нижнем Египте[7]

После отъезда барона Мюллера я недолго оставался в Александрии; мне хотелось возвратиться на озеро Мензале, чтобы там пополнить несколько наши коллекции и заметки. Но не успел я выехать, как пришло известие о прибытии в гавань Александрии Абас-паши, тогда только что назначенного вице-королем Египта, но облеченного, впрочем, Портою лишь саном наместника турецкой области — Египта. Это было 13 февраля 1849 г.

Еще за несколько дней начались приготовления к приему наместника. Пушечная пальба с египетских военных кораблей возвестила прибытие паши с его свитой. Снасти всех кораблей, стоящих в гавани, расцветились всевозможными флагами и значками; матросы и солдаты на фрегатах и линейных кораблях парадно выстроились длинными рядами на самых высоких реях. Остовы судов сотрясались под непрерывным громом выстрелов. На консульских домах поднялись флаги различных национальностей, а с крепостей развивались египетские штандарты. Хотя со всех батарей и укреплений была страшная пальба, от которой дрожали все дома в Александрии, но стрельба с военных кораблей заглушала их. Море заволоклось непроницаемым дымом от пороха. В общем