Золотое дно - Владимир Иванович Немцов Страница 6

— Точка! — с той же интонацией ответил аппарат.

— Вот и прекрасно. Ты будешь моим дневником.

Синицкий снова передвинул рычажок.

— …дневником, — послушно повторил аппарат.

— Вечером я расскажу тебе все, что случилось за день…

Магнитофон лежал на коленях, а Синицкий думал: «Видел ли я белый шар?..» Перед глазами встало лицо охотника. «Нет… при чем тут он? А зеленая машина? Почему она ехала за нами?.. Чепуха! Обычное совпадение. Иной раз мы видим необыкновенное и загадочное там, где этого нет. Ну, скажем, белый шар. В первый момент я подумал, что это мина. А откуда она появилась в Каспии?.. Вам, дорогой друг, и ответить нечего. Просто вы, уважаемый Николай Тимофеевич, начитались приключенческих романов. Вот и всё… Тут и без этого много непонятного. Например, кто же такой Васильев?..»

* * *

На дощатом настиле опытного пятидесятиметрового основания буровой вышки стоял Гасанов. Внизу плескались ленивые волны. Инженер смотрел, как рабочие убирали вышку зеленью, готовясь к предстоящему торжеству.

Рядом с Гасановым оперлась на перила и смотрела на далекий берег маленькая худенькая девушка, которую все звали Мариам. Она тоже была конструктором и работала в Институте нефти, в группе Гасанова…

— По-моему, Васильев — фантазер, — резко сказала она. — И мне кажется, что скоро в этом убедятся все!

Гасанов удивленно взглянул на Мариам. Откуда у этой молодой девушки такие решительные суждения о человеке, которого она почти не знает? Даже он, Гасанов, воздерживается от подобных оценок, а Мариам?.. Ведь он помнит ее совсем девочкой — сначала копировщицей, затем чертежницей. Потом она, дочь старого бурового мастера, стала конструктором, способным решать самостоятельные технические задачи. Но, однако, это не дает ей права говорить так об инженере, у которого она многому может поучиться.

Конечно, годы учебы в заочном институте очень серьезно подкрепили ее знания. В двадцать четыре года о Мариам Керимовой говорили, как о талантливом конструкторе, «без всяких скидок» на возраст.

Гасанов с улыбкой смотрел на нее. Он все еще не верил, что видит перед собой ту самую девочку-тихоню с длинными, почти до колен, косами и большими темными глазами, которые, как многим казалось, только одни и могли поместиться на ее узком лице. Он не верил, что это именно та Мариам, тихий, несколько глуховатый голос которой очень редко слышали даже ее близкие друзья. Но все-таки это была она — та девочка с постоянно опущенными глазами, а теперь — строгий инженер со своим мнением и сложившимися вкусами.

— Вы видели Васильева? — спросил Гасанов, стараясь придать своему голосу полное равнодушие.

— Его никто не видел. — Девушка нахмурила сросшиеся брови. — Он не выходит из своей лаборатории. Впрочем, это не имеет значения, — с подчеркнутой строгостью добавила она. — Я не любопытна и вовсе не интересуюсь его внешностью. Важен проект, а я его только что видела…

— Ну и как? Я ничего не знаю о последнем варианте.

— Уверена, что это абсолютно бесплодная фантазия с претензией на внешний эффект. Вчера мне прислали скорректировать чертежи его электробура. Честное слово, не лежит у меня сердце к этому делу! Просто не хочется время тратить. Лучше уж с ребятами заниматься в техническом кружке.

— Да что с вами, Мариам? Откуда такая желчность?

— А как вы думаете, Ибрагим Аббасович? Обидно! Я хотела на вашем плавучем острове работать. Вы же об этом знаете… А тут… — Она прикусила губу и отвернулась.

— Ну, не горюйте, не стоит, — утешал ее Гасанов, хотя нуждался и сам в утешении. — Забудем обо всем, о любых неприятностях. Вы же знаете… Сегодня такой день — только радоваться! — Он невольно вздохнул. — Я вас познакомлю с занятным человеком. Только что прилетел из Москвы, причем всю дорогу занимал Саиду своими изобретениями. Мне кажется, он и вам не даст скучать на вечере… Я устрою так, что он будет сидеть с вами рядом.

— Как не стыдно, Ибрагим Аббасович! — Мариам обиделась. — Я дело говорю, а вы…

Она махнула рукой, повернулась и пошла по гулкому дощатому мостику в комнату отдыха.

«Почему-то ребята не едут!» — подумала Мариам, подходя к радиотелефону. Была договоренность с парторгом, что на праздник пригласят вновь организованную молодежную бригаду.

Несмотря на большую работу в конструкторском бюро, которая не оставляла у нее свободного времени, Мариам занималась с группой комсомольцев института.

О ней в шутку говорили, что конструктор Керимова заново «переконструировала» этих ребят и заставила их по-настоящему полюбить технику. Инициатива и чувство нового помогали ей в этой благодарной работе, так же как и за чертежным столом.

Мариам связалась по радио с институтом. Ей ответили, что ребята давно уже выехали. «Почему они так задержались? — недоумевала она. — Ну, пусть только появятся! Я с ними поговорю!»

Керимова терпеть не могла неточности в любых делах. Если условились, то, значит, так и должно быть, без всяких разговоров. Эта маленькая девушка крепко держала в кулачке не только комсомольцев из технического кружка, но и взрослых чертежников из своей группы. Тихим голосом она давала указания, мягко поправляла ошибки, но избави бог, если кто-нибудь из ее помощников повторит ту же самую ошибку! Неприятности обеспечены. Мариам никогда не прощала равнодушия к работе и считала это самым большим преступлением.

Из окна комнаты отдыха она увидела, как к стальному острову подъехала лодка и из нее вышли парторг института Рустамов и незнакомый Мариам юноша в щегольском сером костюме и шляпе.

Они прямо направились к Гасанову.

Али Гусейнович Рустамов, как всегда, был одет просто: легкие кавказские сапоги, широкие брюки, аккуратно заправленные в голенища, белая длинная гимнастерка с пузыристыми рукавами, спадающими на обшлага. Из-под густых, нависших бровей молодо блестели глаза. Они всегда были прищурены, словно затем, чтобы случайно не потерять запрятавшуюся в них лукавую улыбку.

Мариам снова подошла к радиостанции. Рустамов может спросить ее о комсомольцах.

— Вы уже знакомы с Гасановым? — обратился парторг к Синицкому. — Пока не съехались гости, можете осмотреть нашу технику. Здесь у нас почти все автоматизировано. Эта вышка — опытная. Она установлена в двадцати километрах от берега… Сами понимаете, что дальше продвигаться очень трудно — уже начинаются большие глубины, а сооружение такого основания и рискованно