Амеде Ашар - В огонь и в воду Страница 96

И въ порывѣ свирѣпой радости онъ поднялъ кулакъ и крикнулъ:

— Пускай же этотъ проклятый Монтестрюкъ ѣдетъ теперь въ Вѣну!… Чортъ съ нимъ! Въ Зальцбургѣ его ждетъ такая рана, отъ которой обольется кровью его сердце!…

И онъ дико захохоталъ.

— Я ужъ и не знаю, право, въ кого онъ влюбленъ, этотъ волокита? прибавилъ онъ. Тутъ самъ чортъ ногу сломаетъ!… Въ принцессу? или въ герцогиню? Но я такъ устрою, чтобы двойной ударъ поразилъ его и въ той, и въ этой.

И, обнаживъ до половины свою шпагу, онъ съ силой толкнулъ ее назадъ въ ножны и сказалъ:

— Ну, послѣ увидимъ.

Пока капитанъ д'Арапльеръ собирается ѣхать въ Тироль вмѣстѣ съ Карпилло, мы вернемся на опушку того лѣса, откуда силился выбраться раненый Паскалино, напрягая послѣдніе остатки своихъ силъ. Когда онъ выбрался, невдалекѣ проходилъ человѣкъ. Итальянецъ позвалъ его; человѣкъ прибѣжалъ.

— Сведите меня въ Мецъ, черезъ часъ мы можемъ туда добраться, и я дамъ вамъ десять экю за труды… но у меня почти нѣтъ больше силы тащиться… надо достать телѣгу или какую-нибудь вьючную скотину; я съ вашей помощью какъ-нибудь взберусь на нее…

Обѣщанная награда соблазнила прохожаго.

— Подождите здѣсь, отвѣчалъ онъ раненому; я берусь доставить васъ въ городъ.

Онъ скоро въ самомъ дѣлѣ вернулся съ клячей, запряженной въ телѣжку, и, положивъ Паскалино на солому, взялъ клячу подъ-уздцы и повелъ къ городу.

Паскалино получилъ отъ своего проводника кое-какія тряпки, которыми обвязалъ, какъ умѣлъ, свои раны, чтобъ остановить хоть немного кровь, и потомъ принялся, съ освѣженной немного головой, составлять себѣ планъ дѣйствій. Можно было подумать, что грозящая смерть совсѣмъ разсѣяла его врожденное простодушіе и придала ему и живости, и твердости. Онъ рѣшилъ ѣхать прямо къ графу де Колиньи, не теряя времени на розъиски графа де Монтестрюка. У него въ карманахъ было довольно денегъ, чтобъ расплатиться съ проводникомъ; но онъ боялся показать ему свое золото и серебро, чтобъ не навлечь на себя еще бѣды: приключеніе съ Бартоломео сдѣлало его недовѣрчивымъ и теперь онъ клялся себѣ, что не его ужь вина будетъ, если его совсѣмъ доканаютъ.

Считая каждую минуту и умоляя проводника подгонять клячу, которая, къ счастью, могла идти гораздо скорѣй, чѣмъ можно было ожидать, судя по ея жалкому виду, Паскалино добрался безъ всякихъ приключеній до отеля главнокомандующаго и, объявивъ, что у него есть письмо къ графу де Монтестрюку, котораго всѣ тамъ знали, былъ впущенъ безъ всякаго затрудненія въ домъ.

При видѣ хрипящаго человѣка, который едва слышнымъ голосомъ произносилъ имя графа де Монтестрюка, какъ призываетъ умирающій имя своего святого, Угренокъ, всюду вертѣвшійся во всякое время, бросился со всѣхъ ногъ къ своему графу.

— Тамъ человѣкъ совсѣмъ умираетъ! поскорѣй какъ можно къ нему, графъ! крикнулъ Угренокъ.

Гуго поспѣшилъ къ умирающему.

— Узнаете вы меня, графъ? сказалъ ему честный слуга: это я имѣлъ честь нести съ вашей милостью, когда вы переодѣлись въ ливрею, портшезъ принцессы Маміани, помните, въ тотъ день?…

— Совершенно такъ! перебилъ Коклико. Графъ, быть можетъ, думалъ когда о другомъ, но явилѣлъ прекрасно, что было у меня передъ глазами… Поэтому, любезный, пропускай подробности… и ступай прямо къ цѣли…

Въ нѣсколькихъ словахъ несчастный Паскалино разсказалъ Гуго обо всемъ, что съ нимъ случилось. Когда дошло дѣло до дуэли его съ человѣкомъ, котораго онъ встрѣтилъ у воротъ Меца, Коклико вскрикнулъ:

— Высокій, худой, съ сѣдиной, на головѣ шляпа съ краснымъ перомъ?

— И въ бархатномъ колетѣ, а сверху него — кираса изъ буйволовой кожи…

— Это мой испанецъ, дон-Манрико!

— А моего звали Бартоломео Малатеста и онъ увѣрялъ, что онъ итальянецъ…

— Два имени у одного и того же бездѣльника!… И это онъ то такъ славно тебя отдѣлалъ, мой бѣдный другъ?

Паскалино кивнулъ головой и разсказалъ, какъ у него отняли письмо принцессы, когда онъ упалъ.

— Но разбойникъ не зналъ, что принцесса передала мнѣ еще и на словахъ содержаніе этого письма, продолжалъ онъ… Я увѣренъ, что еслибъ онъ замѣтилъ во мнѣ малѣйшій признакъ жизни, онъ бы распоролъ мнѣ животъ… Никогда не забуду его злодѣйской рожи, когда онъ читалъ это письмо принцессы…

Потомъ Паскалино провелъ рукой по лбу, стараясь получше все припомнить, и продолжалъ:

— Да, принцесса умоляетъ васъ ѣхать какъ можно скорѣй въ Зальцбургъ, на дорогѣ въ Вѣну… Графиня де Монлюсонъ, у которой я видѣлъ вашу милость въ Мельерѣ, тоже уѣхала съ намѣреніемъ добраться до Венгріи, какъ полагаютъ, а графъ де Шиври поѣхалъ по той же самой дорогѣ… Ей грозитъ большая опасность… принцесса надѣется, что вы спасете ее.

Гуго обмѣнялся взглядомъ съ Коклико.

— А данное вамъ порученіе? сказалъ послѣдній.

— А мое Золотое Руно? графъ де Колиньи все узнаетъ и самъ рѣшитъ, что мнѣ дѣлать.

Паскалино потянулъ Монтестрюка за рукавъ и сказалъ ему:

— Если я не выздоровѣю, позаботьтесь, ради Бога, о Хлоѣ….У меня сердце разрывается, когда вспомню объ ожидающемъ ея горѣ… Честная дѣвочка любила только меня одного съ прошлаго года и мы хотѣли обвѣнчаться нынѣшнимъ лѣтомъ!…

— Гм! произнесъ Коклико… любовника еще можно найдти, но мужа!…. Ну, мы однако поищемъ…. А пока спи себѣ и не тревожься ни объ чемъ…

Паскалино улыбнулся и закрылъ глаза, какъ будто ему въ самомъ дѣлѣ хотѣлось поспать подольше.

— Съ тобой вмѣстѣ мы носили ремень, сказалъ Коклико, вздохнувъ; когда-нибудь и мнѣ будетъ, можетъ быть, такая-жь участь, какъ тебѣ теперь!

Монтестрюкъ поспѣшилъ къ графу де Колиньи и разсказалъ ему все, что узналъ.

— Очень некстати все это, сказалъ графъ, но честь налагаетъ на васъ обязанность скакать куда нужнѣй. Если все обойдется, какъ я надѣюсь, — у васъ все-таки будетъ довольно времени, чтобы пріѣхать раньше меня въ Вѣну и въ Венгрію и собрать всѣ нужныя свѣдѣнія къ моему пріѣзду… А если нѣтъ, то посвятите себя совсѣмъ графинѣ де Монлюсонъ и кромѣ нея, ни о чемъ не думайте. Дѣла короля не пропадутъ оттого, что въ его арміи будетъ однимъ храбрымъ офицеромъ меньше, а честь и спокойствіе графини де Монлюсонъ могутъ подвергнуться большой опасности, если вы не поспѣшите къ ней на помощь.

— А я клянусь вамъ, вскричалъ Гуго, что ворочусь къ вамъ тотчасъ же, какъ свезу въ безопасное мѣсто графиню де Монлюсонъ, которая будетъ со временемъ графиней де Шаржполь, если Господу Богу угодно.

Колиньи далъ ему открытый листъ, въ которомъ просилъ всѣ власти городовъ и областей, зависящихъ отъ Германской имперіи, оказывать помощь и содѣйствіе графу де Монтестрюку, отправленному по дѣламъ службы его величества короля французскаго, и, обнявъ его еще разъ, сказалъ: