Николь Галланд - Месть розы Страница 90

Павел вытаращил глаза, а Жуглет сказала:

— Виллем, не делай этого.

— Целуй ему ноги! — прошипел Виллем и в ярости взмахнул ножом.

Со страдальческим видом Павел опустил голову к земле перед босыми ногами Жуглет и прижался губами к грязному камню.

— Вот, я поцеловал землю, по которой он ходит, — с сухим сарказмом произнес он. — Этого достаточно?

— Да, — бросил Виллем, по-прежнему без тени юмора.

Павел пробормотал что-то себе под нос. Это прозвучало как угроза отомстить, что на Виллема не произвело ни малейшего впечатления. Сунув нож за пояс, он снова схватил Павла за воротник, поставил на ноги, протащил мимо мешков с зерном и мукой к кухонному выходу и вышвырнул наружу, под дождь.

Повернувшись, Виллем посмотрел на Жуглет. В тусклом свете фонаря черты его разгладились от облегчения.

— Перспектива потерять тебя заставила мое сердце остановиться.

— Идиот! Тупица!

Она в ярости топнула ногой.

— Я же просто спасал тебе жизнь, — в замешательстве пробормотал Виллем.

— Спасибо, но нужно уметь вовремя останавливаться.

— Что я опять сделал не так? — спросил он.

— Если прежде у него и оставались какие-то сомнения, теперь он точно знает, что мы любовники. Разыграв моего ангела-хранителя, ты сделал это абсолютно ясным для него. Целовать мне ноги! О чем только ты думал?!

— Он и так знал, что мы любовники, — запротестовал Виллем.

— Если бы он считал, что у него есть доказательства, то не пытался бы меня убить. Напротив, стремился бы сохранить мне жизнь, чтобы сжечь на костре, распевая свои молитвы. Нет, Виллем, дело не в этом. Он думает, что я подслушала что-то, чего мне знать не следовало.

— Что?

— На самом деле я слышала так мало, что ничего не поняла! Но он-то думает иначе, вот что его так разъярило. Ему даже в голову не приходило, что ты тоже здесь, пока ты не появился, разыгрывая моего «белого рыцаря».

— Ох! — только и сказал Виллем.

— Теперь, когда он думает, что я знаю что-то, чего на самом деле не знаю, — что-то настолько важное, что ради сохранения тайны стоило меня убить, — он не замедлит обвинить нас в разврате.

— Ох! — повторил Виллем.

Последовала пауза, во время которой слышался лишь громкий шум дождя, доносившийся сквозь маленькое, высоко расположенное оконце. У Виллема свело живот — он почти дословно знал, что Жуглет скажет дальше.

— Не стоит пытаться превратить меня в свою даму — это не в твоих и не в моих интересах, как и не в интересах Конрада. Знаю, тобой движет лишь стремление делать и говорить то, что ты считаешь правильным. Но все равно, это опасно для нас обоих. Я не виню тебя, но не могу позволить, чтобы так продолжалось и дальше.

— Прошу прощения, — быстро сказал Виллем. — Больше такого не повторится.

Жуглет покачала головой.

— Тут уж ничего не поделаешь — такова твоя натура. Мне следовало уже давно понять это. Наши отношения требуют гораздо более высокого уровня двуличности, чем тот, на который ты способен. Именно поэтому ты такой хороший, Виллем. Слишком хороший — для меня. Ну ладно.

Она взяла его руки в свои. Ладони у нее были влажные, голос звучал сдавленно.

— Иди и найди себе настоящую благородную даму, чьим «белым рыцарем» сможешь быть. А я буду «белым рыцарем» для твоей сестры. Я докопаюсь до того, что задумал Маркус, разберусь, зачем он это сделал, и выясню, что может заставить его отречься от своих слов. Твоя же забота одна — сохранить место рядом с Конрадом, опираясь на свои воинские подвиги. В сложившихся обстоятельствах самое лучшее для нас — держаться подальше друг от друга, но делать общее дело. И прежде всего — спасать твою сестру.

Отпустив его руки, она бросилась к кухонному выходу и выскочила под дождь.

Из винного погреба Жуглет помчалась прямо в покои Конрада, но все равно успела промокнуть, пробегая по двору. У двери в спальню, как обычно, стояли два пажа и телохранитель. Он сказал, что у его величества женщина, но это не остановило Жуглет. Телохранитель попытался задержать ее, но она бросила на него предостерегающий взгляд, и он отпрянул: удивительно, какое могущество могло исходить от этой субтильной фигуры, если того требовали обстоятельства. Распахнув дверь, она сделала шаг внутрь и воскликнула:

— Ваше величество!

Там и вправду была женщина, но она уже оделась и собиралась уходить. Стоя у двери, Жуглет проводила ее взглядом. Ставни были закрыты, огонь в камине тлел еле-еле — в целом комната производила неприветливое впечатление. Обнаженный Конрад, сонно распростершись на разобранной постели, хмуро посмотрел на Жуглет.

— Не входи ко мне, когда я отдыхаю.

— У меня срочное, безотлагательное дело… существует заговор, которым нужно заняться немедленно. Я только что в подвале подслушал разговор между Альфонсом и Павлом…

— Ничего ты не слышал, — жестко прервал ее Конрад. — Подай халат… вон он, на полу.

Прикусив губу, она подняла расшитый золотом халат и протянула ему. Конрад лениво сел и накинул халат на плечи. Его мощная фигура воина уже начала понемногу заплывать жиром.

— Стар я стал, наверно. — Он грустно усмехнулся. — То, что раньше расслабляло, теперь выматывает. Да и кости у меня скрипят в такой сильный дождь.

— Сир, пожалуйста, это важно…

— Жуглет, послушай, что я скажу. — Конрад снова откинулся на постели и заговорил, глядя на свои украшенные драгоценностями руки. — Ты ничего не слышал в подвале. Потому что — обрати внимание — ты никогда не спускаешься в подвал, если только я не посылаю тебя туда за вином.

Жуглет поняла, что он имеет в виду, но не отступила.

— Значит, я слышал это в другом месте. Вам важно знать, что я слышал, а не где. Они замышляют что-то.

— Эка невидаль! — усмехнулся Конрад. — Павел…

И снова дверь распахнулась. Оттолкнув охранника, внутрь ворвался Виллем с потемневшими от дождя волосами. Конрад жестом отпустил охранника, но тот остался в комнате, сверля взглядом ножны Виллема. Рыцарь, не глядя на Жуглет, упал на колени перед постелью Конрада.

— Ваше величество, — взволнованно заговорил он, — простите мне мою дерзость, но я должен рассказать, что ваш брат под своей мантией носит… носил оружие…

— Это меня тоже не удивляет.

Конрад, зевая, кивнул в сторону меча Виллема.

— Он пытался убить Жуглета, ваше величество. — Виллем тут же отстегнул меч и отдал его телохранителю, который, ворча, покинул комнату. — Мне пришлось силой обезоружить его, ваше величество. Я не причинил ему вреда, но, думаю, для вашего двора он представляет собой опасность.