Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер Страница 9

каком-нибудь углу вагона слышались плач младенцев и раздраженные голоса матерей, успокаивающих их. Никитка же с Матюшей, казалось, не замечали ничего. Они целые дни резвились со своими сверстниками, и лишь к вечеру, утомленные играми и духотой падали на расстеленные кожухи и засыпали. Ближе к ночи и Марийка, усталая от изнуряющей духоты, ложилась рядом с сыновьями, укрывая их от ночных сквозняков, гуляющих по вагону. Долго не могла заснуть, все лежала и думала о том, что их ждет там, в далеком Приамурье, о котором она раньше и не слыхивала.

В отличие от других переселенцев, Марийку неизвестность будущего не пугала. Она ехала к мужу, которого не видела уже более шести лет, и знала, что он ждет их, наверное, уже все продумал, где и как им жить дальше. Наконец-то, они будут вместе…

Но чем дальше и дальше поезд увозил ее от родных мест, тем чаще сердце сжималось от нападающей тоски, и только ожидание встречи с Василем не давало ей впасть в уныние. Она с интересом поглядывала на незнакомые пейзажи, проплывающие за раскрытыми дверьми вагона, на унылые деревни с покосившимися, прокопченными избами и расхлябанными дорогами. Временами подкатывала невыносимая тоска, Марийка начала осознавать, как далеко она уехала от украинских беленьких хаток с плетнями и глечиками на них, от привольных херсонских степей с запахом трав и цветов, знакомых с детства. И если этот унылый пейзаж с раскисшими дорогами и убогими деревнями да полустанками, проплывающий вдоль железной дороги, вызывал у нее тоску и уныние, то темный густой лес, временами подступающий прямо к насыпи с рельсами, его вековые деревья, невиданные ею раньше, наводили страх в душе и сомнения, правильно ли она поступила, бросив все и поехав с детьми в такую глухомань. Вспомнив о Василе, который ждет их, она тут же прогоняла все свои страхи и колебания, и радость предстоящей встречи с мужем оказывалась сильней сомнений и раздумий, временами терзавших ее душу.

5

Еле дождался Василь, пока Дорохов решит, где отвести ему земельный участок, уж так не терпелось начать строить свой дом. Барков уже несколько раз ходил к старосте, разговаривал с ним о своем постояльце, поручался за него. Наконец-то пришел день, когда Дорохов отвел Василя и показал ему границы выделенного участка под строительство дома. Место аховое, за селом, на краю балки, в стороне от семи озер, зато на семи ветрах, но Василь был рад и этому. Этот маленький клочок земли был для него заветной мечтой, о которой он, осужденный на столько лет каторги и ссылки, даже и не думал. Молча стоял Василь, все еще не веря, что так просто разрешился вопрос, о котором мечтал всю свою жизнь. Дорохов, видно, не поняв его состояния души, подумал, что Василю не нравится это место, как бы извиняясь, сказал:

– Конечно, место не очень хорошее, но сам видишь, в селе уже свободной земли нет, а здесь стройся, заводи огород, земли сколько хочешь, вон, весь склон твой. Зато вода рядом, – успокоил он Василя, показывая на ручей, протекающий по дну балки. – Ну а как жена с детишками приедут, то и надел получишь, как положено переселенцам.

– Спасибо, Пров Емельянович. – Василь низко поклонился Дорохову. – Если какая помощь нужна будет, срубить что или какая другая нужда, я всегда подмогну, вы только позовите.

– Да, уж наслышан, плотник ты знатный. Может, когда и вправду позову. Ну, давай, Василь Петрович, стройся, обживайся. Скоро семья-то приедет? – задал он вопрос, мучивший и Василя.

– Не знаю, что-то нет от них ничего. Я уже два письма отправил.

– Так может, и не приедут? – спросил Дорохов. – Может, зря все это? Отбудешь свой срок и вернешься на Украину.

– Что вы, Пров Емельянович. – Василь заулыбался мечтательно. – Конечно, приедут. Раз я написал им, то приедут. Вот только когда? – Он вздохнул.

– Ну, тогда жди и готовь жильё.

Когда Дорохов ушел, Василь размечтался, представляя, какой дом он построит на этом месте, как украсит его, какие резные окна у него будут, какое крыльцо. Он давно думал об этом, с тех пор как Барков в первый раз заговорил с ним о переезде семьи. До позднего вечера не уходил Василь с участка, думая о том дне, когда приедет Марийка с детьми и удивится, увидев какой дом он построил для них.

Со следующего дня Василь, взяв у Баркова лошадь, стал перетаскивать бревна на свой участок, готовить место под строительство дома. Ходил в тайгу, на болото, заготовляя мох для конопачивания стен, сушил его. Выбирать мох его также научили вольные плотники еще на каторге. Через несколько дней на краю балки задымил костер, разогревая смолу. Строил Василь основательно, хорошо просмаливая каждую стойку, каждое бревнышко окладного венца. Душа его пела, а топор звенел, когда он тесал бревна для своего дома. Вскоре из села уже был виден сверкающий свежетесанными бревнами сруб будущего дома.

Теперь в селе на него уже не смотрели, как на временно проживающего у них ссыльнопоселенца. Мужики, видя в нем своего будущего односельчанина, обустрающегося здесь прочно и навсегда, помогали ему в распиловке бревен на доски или в другой какой работе, где ему несподручно было справиться одному, а то и просто подходили по вечерам, посидеть, посудачить о житье-бытье.

В плохую погоду Василь сидел под навесом и строгал дранку для крыши из заранее заготовленных и высушенных чурбаков. В такие минуты, когда были заняты работой только руки, в голову лезли всякие нехорошие мысли. Временами ему казалось, что Марийка не поедет сюда, не решится бросить все и отправиться с детьми в такую даль, в такие земли, про которые она и слыхом не слыхала. В отчаянии у него опускались руки, не хотелось ничего делать, но он тут же прогонял такие мысли, вспоминая, как любили они друг друга, как радовались появлению своего первенца Никитки, потом последыша Матюши. Какие его сыновья сейчас? Выросли, наверное, уже и не узнают отца. А какое раздолье здесь для мальчишек! Василь представил, как поведет сыновей в тайгу, покажет им невиданные ранее деревья, грибы, ягоды, покажет всю красоту здешних мест.

К зиме на краю села уже стоял новый дом-пятистенок под драневой крышей, просмоленной поверх дегтем с песком. Невысокое, но широкое крытое крыльцо со стойками и перилами дополняло вход. Дом еще не был украшен ни резными наличниками, ни ставнями, все это Василь оставил до весны. Зато в доме уже были настелены полы, стояла печь, источавшая тепло и уют.

Василь понимал, что теперь до весны