Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 9

дом № 2 на Лубянке, принадлежавший ранее страховому обществу «Россия», вселилась ВЧК, позднее переименованная в ОГПУ, он стал пользоваться среди москвичей дурной славой. По городу ходили слухи о расстрелах во дворе дома, издевательствах и измывательствах над узниками внутренней тюрьмы. Что из этого было правдой, а что вымыслом, проверке не подлежало. Среди тех, кто побывал внутри, одни уже не вернулись, а другие предпочитали помалкивать. В любом случае московские обыватели стали обходить здание стороной. Антон однажды напрямую спросил дядю Митю о том, что на самом деле происходит внутри. И тот лишь заметил, что всякие слухи бывают чаще преувеличены, но основа для них имеется.

– Наше ведомство создано для борьбы с врагами Советской власти. Они вряд ли могут рассчитывать на пощаду, если, разумеется, не раскаются. А честным гражданам бояться нас не надо. Мы же не черти рогатые.

– Что же, у вас и ошибок не случается? – скептически спросил Антон.

– Ошибки бывают в любом деле. Этого не избежать. И все же мы стараемся соблюдать революционную законность.

– Общие слова, – усмехнулся Антон.

– Иных я тебе не скажу.

Дмитрий Сергеевич Столяров вспомнил этот разговор, когда шел в кабинет заместителя начальника Контрразведывательного отдела Секретно-оперативного управления ОГПУ Романа Александровича Пиляра. Он достаточно хорошо знал своего племянника, чтобы полностью осознавать опасность, которой тот будет подвергаться. Нет, у Дмитрия Сергеевича не было сомнений в лояльности Антона. Или в том, что тот не сможет выполнить возлагаемое на него поручение. С виду открытый и даже кажущийся немного наивным, племянник прошел хорошую школу выживания и при необходимости мог скрывать свои истинные мысли и чувства достаточно успешно. Знал дядя Митя и то, что Антон во время своего нахождения у белых служил в Крымском кавалерийском полку и занимался полевой разведкой. Так что у него был опыт, который сейчас мог пригодиться. Боялся Дмитрий Сергеевич совсем иного. Антон не был жесток в той мере, какая требовалось от сотрудников его ведомства. Приказ, требующий нарушения его морального табу, он просто отказался бы выполнять. Как за все годы войны и смуты племянник смог сохранить в себе подобную нравственную чистоту, дядя представить себе не мог. Но факт остается фактом, даже если предпочитать его не замечать. В двадцать первом году комэск Изломин, находясь в рейде, арестовал заведующего продовольственным отделом местного совета, который при исчислении продналога вымогал взятки, чем вызывал недовольство населения подвластных тому кишлаков. Дело вышло серьезным. Антона посадили под арест, и спасло его лишь то, что уездное Чека давно подозревало заведующего не только во взятках, но и в тайной помощи басмачам. При обыске в его доме нашли доказательства и первого, и второго. Поэтому Антона тогда выпустили из-под стражи.

Когда встал вопрос о привлечении племянника к проводимой ОГПУ операции, все эти данные были рассмотрены руководством. И утвердительное решение принял сам начальник Контрразведывательного отдела Артузов.

– Нам не нужны покорные исполнители, боящиеся ответственности, – веско сказал он. – Если этот товарищ подходит нам, мы привлечем его к работе.

Окончательный вердикт о пригодности выносил Пиляр. Это к нему должен был явиться вызванный повесткой Антон. Роман Александрович сам предложил присутствовать при этом разговоре Столярову. Пусть чувствует поддержку со стороны дяди. Значит, будет менее зажат. Сейчас, за несколько минут до появления Антона, Дмитрий Сергеевич зашел в кабинет и поприветствовал Пиляра, поднявшегося из-за стола и пожавшего ему руку. Столяров служил в Иностранном отделе и напрямую хозяину кабинета не подчинялся, но они были хорошо знакомы и раньше сотрудничали по разным вопросам. Дмитрий Сергеевич успел заметить, что на столе Пиляра лежало личное дело его племянника.

– Ты посиди, Дмитрий, вот здесь, на диване. Пожелаешь, что сказать – не молчи. Я не хочу вести разговор с нашим соискателем формалистски. Излишняя субординация не позволит открыть нюансы поведения.

Пиляр сдул с рукава приставшую пушинку. Он был одет в серый костюм-тройку, пошитый из тонкого твида, сидевший на нем безукоризненно. В вырез жилета был виден тщательно завязанный галстук из темно-фиолетового шелка. Столяров уселся на диван, пряча улыбку. Видный чекист умел и любил хорошо одеваться. Они едва успели выкурить по папиросе, когда дверь открылась, и секретарь, молодой человек в военной форме, доложил о приходе Изломина.

– Зови, – кратко бросил Пиляр и откинулся на спинку стула.

Антон вошел без излишней робости, быстро обежал глазами кабинет и остановился ровно на середине комнаты. Дмитрий Сергеевич едва поборол смех, рвущийся изнутри. Из уважения к ведомству дяди племянник лишь тщательно причесал волосы. Длинная челка волной падала на лоб до самых бровей и округло уходила на правый висок. Волосы также лежали на ушах, закручиваясь на затылке в завитки. Совсем не по моде, но Антону шло. Хорошо еще, что племянник, демобилизовавшись, сбрил усы, не то и правда был бы похож на знаменитого гасконца. В остальном, если не считать прически, перед ними стоял скромно и аккуратно одетый молодой человек. Темно-синий короткий пиджак с комсомольским значком на лацкане, белая рубашка с расстегнутой верхней пуговичкой, те же льняные брюки и на ногах бежевые парусиновые туфли.

– Здравствуйте, – сказал он, выжидающе глядя на хозяина кабинета.

– Здравствуйте, товарищ Изломин. Проходите и присаживайтесь.

Пиляр радушно показал Антону на стул.

– Позвольте представиться: Пиляр Роман Александрович. А Дмитрия Сергеевича вам называть не надо. Не скрою, мне хотелось составить о вас мнение с вашей же помощью. Расскажите мне о себе. Знаю, знаю! Вы много раз заполняли всяческие анкеты и писали автобиографии. Бюрократизм, увы, никуда не делся. Вы просто поведайте нам о себе в свободной форме, простыми словами, без канцеляризмов. Кратко и по существу. Мне было бы интересно узнать, что вы сами считаете для себя важным. Хорошо? Тогда приступайте.

Антон пожал плечами. Этот жест означал, что если вам нужна моя биография, то, пожалуйста, я расскажу правду. На противоречиях не поймаете. Он стал говорить спокойно, даже отстраненно, позволяя себе и легкую иронию. Слушая его, Дмитрий Сергеевич был полностью удовлетворен. Мало того, что у парня хорошо подвешен язык, так еще и акценты ставит в нужных местах. Молодец, одним словом.

– Сейчас работаю в Единой трудовой школе имени Льва Толстого учителем немецкого языка. Вот, собственно, и все, – закончил свой рассказ Антон.

– Ну, кое-что Вы пропустили, – заметил, улыбаясь, Пиляр. – Обошли, так сказать, свои заслуги и награды.

Антон сделал удивленное лицо:

– Вы же сами попросили говорить о том, что считаю важным.

– Понятно, понятно,