Круг Дней - Кен Фоллетт Страница 85

– Кошмары, – уточнил Бен.

– Я знаю о кошмарах, – сказал Миллз. – Но какое отношение это имеет ко мне?

– В башне я уже говорил вам… – продолжил Бен. – Роберт рассказывал нам историю о Мистере Сне и Человеке-кошмаре. О том, что Человек-кошмар существует с тех пор, как людям приснился первый сон.

– Первый сон? Какой еще, вашу мать, первый сон?

– Винчестер, – произнес дрожащим голосом отец Фрэнк. – Просто послушай.

– Это всего лишь история. Легенда, – сказал Бен. – О том, что с тех пор, как первый человек в мире заснул…

– Какого… Адам и долбаная Ева? Мы сейчас о них говорим?

Отец Фрэнк хлопнул ладонью по столу, и, когда Миллз заткнулся, кивнул Бену, чтобы тот продолжал.

– Со времен первого сна, если верить этой легенде, в мире зародились два духа. Один сажал семена кошмаров. Другой мог от них избавить. Человек-кошмар и Мистер Сон. Можно подумать, что Мистер Сон – это аналог Баку, Песочного человека и бесчисленного множества подобных им персонажей, о которых мы все знаем. Однако есть важное отличие: Мистер Сон был человеком. Ловцом снов в человеческом обличье.

– На каждого злодея найдется свой герой. – Отец Фрэнк показал им лист бумаги, озаглавленный словами: «На каждого злодея есть свой герой». – Это написал Роберт Букмен. Он начал вести заметки в тот день, когда ты побывал здесь ребенком. Расскажи им то, что рассказал мне, Винчестер. Что с тобой произошло в той комнате?

Миллз посмотрел на присутствующих – от отразившегося на их лицах нетерпения у него по коже побежали мурашки.

– Книги двигались. У меня были кошмары, худшие в его практике. И когда он привел меня в ту комнату, все книги начали ходить ходуном. Словно пытались соскочить с полок. И тогда он быстро вытащил меня оттуда.

– Эти книги не хотели иметь с тобой ничего общего, – сказала Блу.

– В смысле?

– Ты же видел, как отреагировал Роял Блейкли, когда ты подошел к нему у него дома. Он отпрыгнул. Как и Крич, когда ты просунул руку между прутьями решетки, чтобы показать ему список имен.

– Да не отпрыгивал он!

– Но и подпускать тебя ближе не рвался, – возразила Блу. – А Салли Пратчетт? Вспомни, что она сделала, когда ты подошел к ее камере.

Забилась в угол. Он промолчал, не дав этой мысли вырваться наружу.

– Букмен наблюдал за тобой, – сказал отец Фрэнк. – Издалека следил за твоими успехами.

– Какими еще успехами?

Священник извлек из своей стопки очередной блокнот и долистал его до нужной страницы.

– Вот, записи Бернарда Букмена. Времен, когда тот еще был Бернардом Мундтом. Перед его бегством из Вены к нему обратился новый пациент. Звали его Петер Грубер. Семилетний мальчик с проблемой, как у тебя. Его мучил не какой-то один повторяющийся кошмар, а все кошмары на свете. Они снились ему каждую ночь. А Бернард к тому времени уже слишком преуспел в своем деле, чтобы так просто отказаться лечить этого ребенка. Две недели он пытался бороться с его кошмарами, но все безуспешно.

– Вы рождены в страхе, так что страхом и станете, – произнесла Эмили с таким отсутствующим видом, словно сказанное вырвалось у нее случайно. А затем ответила на появившийся в глазах присутствующих вопрос: – Эти слова нужно было говорить перед тем, как захлопнуть книгу. Чтобы запереть в ней кошмар.

Святой отец сглотнул так громко, что все услышали. Он отхлебнул из бокала с вином.

– Бернард так и не смог вылечить этого мальчика. Ничего не напоминает, Винчестер?

Миллз сжал челюсти и закрыл глаза.

– Валяйте, что там дальше?

– Петер умел то же, что и ты. Избавлять людей от дурных снов. В семнадцать лет он попал в психиатрическую лечебницу. Провел там семь месяцев, а потом нашел способ покончить с собой – принял слишком большую дозу успокоительных, которые им там выдавали. В одной комнате с Петером Грубером тогда жил мужчина по имени Доминик Бранд, и ему в ту же ночь начали сниться кошмары. Врачи прописали ему успокоительные. Привязывали его к кровати. Но ему каждую ночь продолжали сниться самые разные страшные сны. И так продолжалось целый год, пока Доминик не повесился на простынях, выпрыгнув из окна своей комнаты на третьем этаже.

– А потом, – сказала Эмили, – это перешло к следующему человеку.

– Перешло? Что значит «перешло»?

Отец Фрэнк перевернул страницу в дневнике.

– На следующий день после того, как Бранд покончил с собой, кошмары начали сниться одной из ухаживавших за ним медсестер, женщине по имени Ханна Штурм. Ханна настолько измучилась, что бросила работу в больнице. Спустя несколько месяцев она переехала в Испанию и там уже попала в психиатрическую лечебницу, где провела следующие десять лет жизни, с каждым днем все больше теряя разум. Десять лет. Врачи накачивали ее таким количеством лекарств, что в итоге она умерла от них, но с улыбкой на лице, потому что ее кошмары наконец исчезли. Следующим стал врач той испанской больницы. Это передается как вирус, Винчестер. – Священник постучал пальцем по дневнику. – И, согласно теории Роберта Букмена, Мистер Сон наконец-то нашел носителя, который может с ним справиться. Тебя, Винчестер.

Миллз затряс головой, вскочил из-за стола и направился к бутылке скотча, стоявшей рядом с раковиной. Блу бросилась к нему и схватила за руку. Он не стал ее отталкивать.

Отец Фрэнк встал из-за стола вслед за ними.

– Саманта, твоему отцу с детства снятся кошмары других людей. Достаточно ему только до кого-то дотронуться. Он называет это «подтибрить». Его родители были в отчаянии. Они узнали о работе Роберта Букмена. И переехали сюда, когда Винчестеру было семь.

Миллз закрыл глаза и кивнул, подтверждая сказанное.

Отец Фрэнк потряс бумагами, зажатыми в скрюченной артритом, покрытой пигментными пятнами руке.

– Роберт Букмен наблюдал за твоими успехами на протяжении десятилетий. Он проследил весь путь до той испанской больницы. Установил пятьдесят семь похожих случаев. Расскажи им, когда у тебя начались кошмары, Винчестер. Расскажи о своем соседе из Роанока в Вирджинии.

– Норман, – прошептал Миллз. А затем добавил уже громче: – Норман Латтимор.

– Последнее имя в списке перед твоим, – сказал святой отец.

Миллз повернулся к Сэм, а затем и к остальным.

– Норман Латтимор был нашим соседом. Подростком, которого все считали сумасшедшим. Я боялся его. Но испытывал к нему большой интерес.

Он рассказал им, как отец Нормана выгуливал сына на поводке. Как тот слышал голоса. И как однажды Миллз столкнулся с ним, играя возле своего дома. И Норман тогда прошептал что-то о том, что он недостаточно силен.

– Парень выпрыгнул