История крепостного права на Руси. Предпосылки и основные этапы лишения крестьян личной свободы. XIV—XVII века - Ричард Хелли Страница 75

банд, правительство приняло меры по сокращению их числа. Некоторые из них были отправлены в уездные города, другие превратились в помещиков на юге. После Смутного времени был учрежден особый Казачий приказ, ведавший казаками вплоть до 1640-х гг. К началу 1630-х на российской службе находилось только 11 000 солдат. После взятия казаками Азова в 1637 г. правительство увидело в них определенную пользу и начало их обхаживать. Явное обещание не брать беглых крестьян из числа казаков служило признанием их военной значимости. Как мы часто видим, защита рубежей, даже за счет беглых крестьян, практически всегда имела приоритет перед требованиями мелкопоместных землевладельцев. Как результат, к 1651 г. число казаков удвоилось. Некоторые из них представляли собой так называемых «слободских казаков»[80], которые покинули территорию, контролируемую Речью Посполитой, из-за религиозных и других преследований. Московиты использовали их в качестве шпионов за своей родиной. Многие поселись на ничейных украинских землях вдоль таких рек, как Северский Донец, Сула, Псел и Ворскла. За право использовать эти земли они согласились защищать южные рубежи от татарских набегов. В середине XVII в. это добавило тысячи человек пограничным войскам Московии, что послужило еще одной причиной того, почему защита границ перестала быть основной обязанностью поместной конницы. Зачастую на небольших заставах одни и те же офицеры руководили и стрелецкими, и казачьими отрядами.

Во второй половине XVII в. многим казакам вменялось выполнение полицейских функций наравне со стрельцами, и многие из них оказались гораздо более приспособленными к этому делу, чем традиционные стрельцы. Судя по окладам, правительство ценило казаков намного выше, чем других представителей низшего служилого сословия, и приравнивало их к драгунам. Около 20 000 служилых казаков были включены в состав полков нового строя, особенно в начале 1650-х гг. Черкасские казаки, численностью около 13 500 всадников, участвовали практически во всех крупных походах русского войска во второй половине XVII в. Стремление казаков, которые в первой половине XVII в. зачастую были вооружены только рогатинами, приспособиться к военным реалиям второй половины XVII в. нетрудно понять, поскольку они находились гораздо ниже по социальной лестнице, чем стрельцы, и могли получить привилегии (повышение статуса, социальное признание, регулярное жалованье), ассимилировавшись с полками нового строя. Можно сказать, что до этого времени казаки, пребывавшие в статусе беглых крестьян и холопов и проживавшие за пределами Московского государства, имели нерегулярные отношения с правительством, и только теперь, в середине XVII в., они попали под его непосредственный контроль. Поэтому правительству оказалось сравнительно легко, по крайней мере вначале, направить их в нужное русло. (Однако казаки часто изменяли русским и на какое-то время переходили на сторону татар, поляков или шведов.)

Россия была бедной страной, что отражалось на ее управлении казацкими полками. Во время Тринадцатилетней войны проблема снабжения стояла очень остро, и еще до того, как война закончилась, поставки прекратились. Первыми, кого перестали снабжать, оказались казаки. В Московии действовали строгие правила против мародерства на оккупированной территории. Однако, как только казаки переставали получать жалованье и снабжение (крайне сомнительно, что они не поступали так даже если его и получали), они переходили к мародерству и грабежу населения оккупированных территорий. Такое поведение вызвало ожесточение у оккупированного населения, которое восставало против русских и присоединялось к белорусско-литовскому движению сопротивления. Подобная реакция способствовала многим поражениям, которые русские потерпели в 1660-х гг. Правительству следовало сохранить свою прежнюю осторожность в отношении казацких отрядов. Разумнее было бы набрать и обучить большее число солдат и оставить казаков на Украине. Хотя вряд ли это можно было осуществить на самом деле, потому что в конце 1650-х гг. требовалось набрать в войско как можно больше солдат, тогда как число призывных крестьян сокращалось; правительству оставался единственный доступный вариант – принять на службу казаков-добровольцев, несмотря на связанные с этим известные хлопоты и недостатки.

Однако к концу правления Алексея Михайловича уездные казацкие отряды поэтапно ликвидировались и заменялись в основном драгунами. К моменту восхождения на престол Петра I казаки составляли незначительную часть вооруженных сил России. В XVIII в. они напрямую подчинялись правительству: некоторые из них были распущены, а некоторые реорганизованы в отряды (в основном небоевые), которые просуществовали до 1917 г.

Кроме стрельцов и казаков, были и другие представители низшего служилого сословия – служилых людей «по прибору». В их число входили те, кто стрелял и обслуживал большие и малые артиллерийские орудия, пушкари или затинщики, воротники, оборонявшие городские стены и ворота, а также сменные караульные, каменщики и кузнецы, которые в основном возводили и содержали в исправности укрепления, ямские охотники, именовавшиеся в документах государевыми ямщиками и использовавшиеся для ямской гоньбы, и другие. Как особые категории они появились в вооруженных силах при Иване IV и часто проживали в отдельных поселениях (например, ямщики в ямских слободах). Как и стрельцы, эти служилые люди также пользовались привилегиями, противопоставлявшими их большинству населения. Однако эти привилегии были в значительной степени сокращены Соборным уложением 1649 г. в пользу городского населения. До 1675 г. они могли становиться детьми боярскими, чьи ряды были недоступны для всех остальных в начале века, но в конце концов этот путь продвижения по социальной лестнице также закрылся, поскольку расслоение общества еще более усилилось. Поднялись ли многие из них до рядов среднего служилого сословия в XVII в., неизвестно, но, безусловно, такое сомнительно. Некоторым, вероятно, удалось, потому что число детей боярских значительно увеличилось после Смоленской войны, хотя большая часть этого роста, скорее всего, была связана с естественным приростом населения.

Теперь обратимся к рассмотрению среднего служилого сословия, состоящего из детей боярских и дворян, увеличение числа которых мы изучали ранее. В XVII в. они служили опорой Московского государства, и их реакция на «пороховую революцию» весьма интересна.

Одна из главных проблем русской армии во второй трети XVII в. состояла в том, как приспособить к реалиям огнестрельного оружия поместную конницу старого строя, которая неуклонно становилась все слабее. Некий ведущий царский специалист по коннице отмечал, что дворяне и дети боярские, входившие в состав ополченческой конницы, почти не применяли ручное огнестрельное оружие. Это, очевидно, привело к проблемам в эпоху, когда лица, ответственные за правительство, все больше осознавали необходимость адаптации к реалиям пороховой технологии.

В 1643 г. правительство попыталось диктовать служилым людям, как им должно было вооружаться. Во-первых, всем надлежало иметь пистолеты и мушкеты. Поблажка делалась тем, чьим основным оружием по-прежнему оставались лук и стрелы: им надлежало иметь либо пистолет, либо карабин. Те, кто сопровождал представителей высшего и среднего служилого сословия, могли вооружаться луками и стрелами только в том случае, если они были опытными стрелками. Если они таковыми не являлись или у них не имелось