Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 7

возрасте. Он был в курсе моды на новые имена, часть из которых представляли собой сокращения двух или даже трех слов. Поинтересовавшись, он узнал, что имя Десизара расшифровывается как «Дитя Смело Иди За Революцией». Кроме имени и любви к табаку, девушка ничем особым не отличалась: была в меру миловидной и с неплохой фигурой. Она сразу принялась кокетничать с ним. И Антон, отвыкший от женского общества, даже по началу растерялся. Тем более, что ранее он имел дело с барышнями иного типа, менее свободными и раскованными, по крайней мере, на людях. Редкие встречи с сестрами милосердия и проститутками в счет не шли. Там обоюдное решение о сближении принималось порой по одному только взгляду или слову. И этого хватало. Им всем было не до флирта.

Как выяснилось, его выбрали из-за выправки и довольно длинных волос. Он должен был стоять у стены со скучающим видом, как и другие мужчины, одетые кто во фрак, кто в мундир. Но Десизара, узнав, что он умеет танцевать, переговорила с режиссером – худым молодым человеком в очках и с густой курчавой шевелюрой. Антона заставили вальсировать, то и дело меняя ему партнерш. Как оказалось, его танцевальные навыки были высоко оценены съемочной группой, и Антона выбрали в партнеры к чернобровой красавице, играющей в фильме главную роль. По сценарию она отвергала придворную жизнь и уезжала на войну ухаживать за ранеными. Об этом ему тоже поведала Десизара.

Актриса, с которой он вальсировал под музыку Шопена, на его взгляд, мало походила на салонную аристократку. И не тем, что ей не хватало манер. Девушка была слишком живой и темпераментной. Хотя, может быть, так и полагалось в немом кино. Манеры манерами, а красота огромных черных глаз, оттеняемых длинными пушистыми ресницами, просто заворожила его. И Антон тут же превратился в ее поклонника. Звали актрису Юлия Солнцева. В перерыве между съемками она вела себя просто и не фамильярно, что выгодно отличало ее от других актрис и той же Десизары.

Потом Антон еще несколько раз участвовал в съемках. Но, к его сожалению, они были вскорости прекращены, и до экранов этот фильм так и не добрался. А вот та красавица актриса позже сыграла главные роли в фильмах «Аэлита» и «Папиросница из Моссельпрома», имевших большой успех у публики. И Антон не упускал случая похвастать личным знакомством с ней.

Помощница режиссера пристроила Антона и на другую картину – комедию с названием «Чудотворец», где он также участвовал в массовке и снова носил старинный офицерский мундир. Но отношения с Десизарой оказались мимолетными и завершились через полтора месяца по обоюдному согласию. Они были слишком разными и вращались в разных кругах. Но пока дружили, Антон побывал несколько раз на вечеринках советской богемы, где царили свободные нравы. В последствии приобретенный опыт сыграл ему добрую службу.

Десизара, еще до того, как они расстались, надоумила Антона попытать счастья в школе, где работала ее старшая сестра. Вроде бы там требовался учитель немецкого языка. Антон, преодолев свой скепсис, поговорил с директором и был принят сначала временно на подмену, а потом и постоянно на полую ставку. Ему понравилось работать в школе. С детьми забывались тяжелые картины боев, потери товарищей, горечь поражения и уходило долго не оставлявшее его чувство одиночества и оторванности от своей бывшей среды. Не то чтобы Антон был ярым приверженцем Белого движения, ненавидевшим большевиков и созданный ими режим. Скорее реалистом. Война проиграна. Значит, надо жить при Советской власти. Хотя особой любви к ней он также не питал. В те редкие встречи с дядей Митей они старались не затрагивать политику, вызывавшую споры. Но порой такое случалось, и не всегда победа оказывалась на стороне дяди.

Дмитрий Сергеевич Столяров, член большевистской партии с 1906 года, слишком много видел и испытал, чтобы быть фанатиком. Критически относясь ко многим негативным явлениям, проявившимся в новом обществе, он все же оставался убежденным сторонником гигантского социального эксперимента, проводимого Лениным и его последователями. Не смотря на разногласия, дядя и племянник отлично ладили между собой. Не говоря уже о том, что только заступничество дяди спасло Антона от революционного суда и скорой расправы. Если быть совсем точным, то в его спасении приняли участие три человека. Сначала это был его друг, привезший раненого Антона к доктору, который укрыл и выходил его. Затем дядя Митя, слегка подправив биографию племянника, посодействовал его вступлению в Красную армию. Полтора года комэск Изломин в составе особого пограничного кавалерийского дивизиона гонялся за басмачами в туркестанских песках, прежде чем полностью обеленный или, точнее сказать, полностью покрасневший, не был демобилизован из ее рядов. Конечно же, дядя мог устроить племянника и получше – туда, где не свистели пули и не было нужды рисковать своей жизнью. Но на такой вариант Антон бы не согласился. Он всегда был самостоятелен и отказывался от поблажек со стороны родственника. В течение последних двух лет Дмитрий Сергеевич лишь издали наблюдал за своим племянником, надеясь, что здравый смысл не позволит тому влипнуть в неприятности и совершить глупости.

Поездка прошлым летом в Тулу окончательно убедила Антона в правильности своего выбора. Родственники, ранее извещенные Дмитрием Сергеевичем о возвращении живого и невредимого племянника, встретили его очень тепло. Дядя все также продолжал работать в школе, оставаясь ее директором. Даже пострадавший от Советской власти дед, бывший полковник Генерального штаба, спокойно смирился с потерей своего положения и искренне радовался тому, что его внук сумел освоиться при Новом порядке. Ему единственному, Антон подробно рассказал о последнем годе пребывания в Белой армии. И о том, как менялось его представление о правильности выбора в восемнадцатом году. Он и раньше видел жестокость и бескомпромиссность противоборствующих сторон и недоумевал, почему действия обеих армий становились так похожи. Сомнения усилились в феврале двадцатого года, после разгрома и отступления, постепенно превратившегося в бегство. В этом Антон был не оригинален. Многие его сослуживцы испытывали то же состояние: горечь, бессилие и неверие. Отцы-командиры также пребывали в растерянности. Главнокомандующий Деникин сложил с себя полномочия и бежал.

Может быть, находись Антон в иных условиях, ему некогда было бы думать об этом. Но в то время он лежал в госпитале Симферополя с ранением в спину. Снаряд, разорвавшийся в десяти метрах, наградил его осколком. Сразу после операции по его удалению он был совсем слаб, и горячие споры соседей по палате не задевали его. Антон слышал лишь голоса, а смысл слов уходил куда-то. Сёстры милосердия поили его с ложки, меняли