Томас Костейн - Королевский казначей Страница 68

Игроки начали подниматься с пола. Они как-то нехотя выходили наружу, но д'Арлей понимал, что все они волнуются. Во дворе гостиницы никого не было. Все, даже конюхи, отправились в Руан, чтобы посмотреть, как король Франции вновь войдет в город, столько лет находившийся в руках английских захватчиков.

Молодые люди собрались у входа и повернулись в сторону юга. До них донесся громкий звук трубы. Это отряд герольдов подавал сигнал. Даже на расстоянии можно было различить нотки триумфа в этих звуках. Король Франции торжественно вошел в старинный город.

— Наверное, это удивительное зрелище, — вздохнул один из новых людей. — Говорят, что король будет сверкать драгоценностями с головы до пят. У господина Дюнуа сабля будет украшена бриллиантами. Эту саблю подарил ему Жак Кер.

— Я никогда не видел короля, — сказал другой молодой человек. В его голосе звучала горечь. — Наверное, все самые прекрасные придворные дамы будут на этой церемонии.

После недолгой паузы первый юноша продолжал разговор:

— Как вы думаете, наши товарищи, которые погибли, наблюдают сверху за нами? Наверное, их удивляет, почему мы не принимаем участия в процессии.

Его неожиданно прервал третий голос. Он был презрительным и грубым:

— Души наших погибших товарищей заняты, и им не до того, чтобы следить за процессией, состоящей из пожилых рыцарей и престарелых толстых дам, разряженных в лучшие одежды. Когда мне было пять лет, я также наслаждался торжественными процессиями, но теперь… Предлагаю сыграть в карты.

Наступила неловкая тишина, но вскоре все согласились с недовольным юношей:

— Максим прав. Если наши друзья смотрят на нас с неба, им не понравится, что мы горюем. Никто не должен знать, что мы обижены. Давайте лучше сыграем в мяч!

Молодые люди взяли большой кожаный мяч, набитый соломой, и игра началась. Сначала она шла вяло. Никто не стремился завладеть мячом. Но потом игроки разогрелись и стали действовать энергичнее. Раздавались громкие крики, и стало ясно, что новые люди забыли о глубокой обиде, нанесенной им.

Д’Арлей вернулся в гостиницу и обнаружил там предназначавшееся ему письмо. Он сразу узнал руку, написавшую его имя на конверте. Это был спешный, но аккуратный почерк Жака Кера. Внутри лежала короткая записка:

«Хочу сообщить Вам, дорогой друг, что я пришел к решению, которое Вы поддержите. Я уверен, что нет необходимости прибегать к экстренным мерам. Я хочу отказаться от плана и собираюсь вскоре повидать графа и сообщить ему о моем решении. Я пишу Вам, потому что мне кажется, что сегодня у Вас будет плохое настроение, а моя весточка поможет Вам немного встряхнуться».

Д’Арлей швырнул записку в огонь и смотрел, как ее пожирает пламя. Потом он повернулся на каблуке, демонстрируя тем самым, что настроение у него отличное.

«Перед моим носом убрали самую высокую преграду!» — сказал он себе.

Граф де Бюрей следовал за королем Франции среди других придворных. У него не было никаких особых дел. Лишь иногда он надевал доспехи, которые были для него слишком тяжелы и неудобны. После того как процессия вошла в Руан, все изменилось. Он стал одним из самых занятых людей в свите короля.

В его обязанности вроде бы входила поставка лошадей с Запада, но он не был в этом твердо уверен. Не эти обязанности заставляли его вдруг стать энергичным. Он тратил время и силы на дела, которые никак нельзя было назвать официальными. Прежде всего он стал активным членом избранного круга придворных картежников. Это было новое увлечение при дворе. Король не приветствовал подобное времяпрепровождение, особенно сейчас, когда он дал обещание закончить войну. Монарх надеялся, что его непосредственное окружение станет так же серьезно относиться к важным для него и для отечества вещам. Поэтому «избранные» играли в свои азартные игры. Для новой забавы нашли помещение в одной из башен замка. Это было очень высоко, и добраться туда мог далеко не каждый. Любители карт не боялись, что король навестит их там. Зато сами проводили в башне несчетное количество часов. Ставки были высокими, и игра в карты стала весьма выгодным бизнесом, в том числе и для графа де Бюрей. Он был хорошим игроком, хотя никто из противников пока не понял этого. Граф крепко сжимал дрожащими руками карты и подносил их прямо к носу. Он запоминал каждый ход и каждую вышедшую карту, улавливал изменения на лицах своих противников и делал соответствующие выводы. Он все время что-то бурчал себе под нос. Все посмеивались над ним и считали чудаковатым и абсолютно безвредным. А граф тем временем одерживал одну победу за другой.

У старшего де Бюрея были и другие статьи дохода, да посерьезнее, чем карточные выигрыши. Когда французская армия освободила от англичан оккупированные ими земли, появился колоссальный спрос на различные официальные бумаги: обязательства, удостоверения личности, свидетельства об инвалидности в результате ранения, пропуска в военные районы, разрешения на торговлю в военных частях и на освобожденных территориях. Некоторые бумаги можно было получить честным, законным путем, но для этого требовались невероятные усилия, бесконечная беготня из одного департамента в другой. Королевские министры далеко не всегда были расположены выдавать такие документы, и людям приходилось искать обходные пути и довольствоваться подделками. За каждый вид документа платили огромные деньги. Дело оказалось невероятно прибыльным, поэтому очень скоро появилась тайная организация, состоявшая из королевских служащих, которая занялась этими вопросами.

В обязанности графа де Бюрея входил сбор подписей — настоящих или поддельных. Каждый день он по нескольку часов просиживал в приемных, чтобы тот или иной министр завизировал бумаги.

Королевские чиновники располагались в огромном дворце, выстроенном англичанами, Карл основал там свою ставку.

Особого выбора у короля не было, потому что в Руане оказались разрушенными или сожженными все общественные здания, сгорели все деревянные дома и торговые центры.

Нередко за податью старший де Бюрей наведывался к королевскому казначею. Его контора находилась на территории бывшего зверинца, поэтому там стоял сильный неприятный запах. Жак Кер всегда был занят, но принимал графа сразу, не заставляя его ждать.

Возможно, Керу и было известно о сомнительных делах графа, но он никогда не показывал виду.

— Кажется, у вас слишком много друзей, граф, — поинтересовался однажды Кер. — Кроме того, у вас, видимо, очень щедрое сердце, если вы так беспокоитесь об этих людях. Я надеюсь, вы не станете опускаться до того, чтобы брать за свои труды компенсацию?