Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон Страница 53

изображения уничтожили. 25 августа город был ненадолго захвачен отрядом из 20 гвардейцев и фалангистов Мануэля Моры-Фигероа. После того как их вытеснили, из Ронды соседней провинции Малага прибыла группа ополченцев-анархистов и начала грабить дома местных правых, пока ее не остановил Комитет обороны. 18 сентября город вновь заняли отряды мятежников, в том числе колонна Моры-Фигероа. Репрессии в Алькала-дель-Валье носили массовый характер и были направлены на уничтожение левых людей, организаций и идей. Зная о том, что сделали колонны в соседних городах, многие жители Алькала-дель-Валье уже бежали, включая людей, которые занимали посты в республиканских партиях, профсоюзах или учреждениях. Таким образом, жертвами стали жители, уверенные в том, что им нечего бояться, поскольку они не были виновными ни в каких преступлениях. Никакой видимости судебных разбирательств не наблюдалось. 26 мужчин и 4 женщины были схвачены, подвергнуты пыткам, а затем расстреляны[518].

Пока различные военизированные формирования зачищали провинцию Кадис, аналогичный процесс происходил в Севилье. Гонсало Кейпо де Льяно приписывал победу там правых сил своей личной смелости и блестящим способностям. Через год после событий он утверждал, что захватил город, несмотря на превосходство сил противника, при помощи всего лишь 130 солдат и 15 гражданских лиц. В радиоэфире 1 февраля 1938 года Кейпо де Льяно сделал еще большее преувеличение, заявив, будто взял город с 14 или 15 бойцами[519]. Он утверждал, что ему противостояли более 100 000 хорошо вооруженных «коммунистов». На самом деле у побежденных рабочих имелось всего 80 винтовок и мало боеприпасов, а вооружены они были, если вообще были, охотничьими ружьями, старинными пистолетами и ножами[520].

Далекий от акта спонтанного героизма, этот переворот был тщательно спланирован майором Генерального штаба Хосе Куэстой Монерео, служившим тогда в Севилье, и осуществлен силами 4000 человек. Командующий военным округом Севильи, генерал Хосе де Фернандес Вилья-Абрилье, и его высшие должностные лица были в курсе того, что готовилось. Они ничего не предприняли, чтобы помешать заговору, несмотря на мольбы гражданского губернатора Хосе Марии Варелы Рендуэлеса[521]. Тем не менее Кейпо приказал арестовать их и судить за военный мятеж. В перевороте участвовала бóльшая часть гарнизона Севильи, включая подразделения артиллерии, кавалерии, связи, транспорта и Гражданскую гвардию. Это ясно даже из списков, включенных в хвалебный гимн Кейпо, сочиненный журналистом Энрике Вилой[522]. После артиллерийского обстрела эти крупные силы захватили телефонную станцию, мэрию и штаб-квартиру гражданского губернатора, перекрыли основные пути в центр, а затем развязали беспорядочный террор[523].

Дальнейшее подавление сопротивления рабочего класса осуществлялось майором Антонио Кастехоном Эспиносой. По словам самого Кастехона, вместе с 50 легионерами, 50 бойцами из карлистской «Рекете», 50 фалангистами и еще 50 гвардейцами они немедленно начали кровавое подавление рабочих кварталов Триана, Ла-Макарена, Сан-Хулиан и Сан-Маркос. Артиллерией Кастехона командовал капитан Луис Аларкон де ла Ластра, депутат CEDA и землевладелец из Кармоны, который немедленно перешел в подчинение Кейпо[524]. Фалангисты были в основном из Círculo de Labradores, клуба богатых землевладельцев. Организацией участия гражданского населения в восстании занимались такие видные члены Círculo, как Рамон де Карранса, Педро Париас Гонсалес и тореадор Пепе эль Альгабеньо (Хосе Гарсия Карранса). Кейпо де Льяно вознаградил их, назначив Каррансу мэром, а Париаса – гражданским губернатором Севильи. Пепе эль Альгабеньо, на которого анархисты совершили покушение в марте 1934 года в Малаге, возглавил группу тореадоров, поступивших в распоряжение Кейпо де Льяно[525]. Утром 19 июля вооруженные банды под предводительством Каррансы применили, как он выразился, «жестокие меры наказания» рабочих кварталов города[526].

Несмотря на артиллерийские обстрелы, рабочие кварталы оказывали упорное сопротивление. В конце концов войска Кейпо, используя женщин и детей в качестве живого щита, смогли войти в город и приступить к нешуточным репрессиям. Женщины и дети, а также мужчины были преданы мечу. После захвата Трианы новый мэр Карранса прошелся по улицам с мегафоном и приказал убрать со стен все прореспубликанские и антифашистские надписи. Он дал всем десять минут, по истечении которых жители домов, на чьих стенах все еще оставались лозунги, подлежали расстрелу. Пока их отцы, мужья, братья и сыновья лежали мертвые или умирали на улицах вокруг них, оставшиеся в живых мужчины, женщины и дети лихорадочно оттирали стены, а победившие мятежники злорадствовали[527]. В своей последней атаке на Ла-Макарену 22 июля Кейпо использовал авиацию для бомбардировки и обстрела района. Он опубликовал в прессе предупреждение с требованием выбросить оружие на улицу, а окна и двери завесить белыми простынями, чтобы «избежать ущерба, который может быть нанесен воздушными атаками и силами армии»[528].

16 августа в Триане обнаружили тела 2 фалангистов. В качестве возмездия были арестованы 70 случайных человек с окрестных улиц. Через два дня их расстреляли на кладбище без суда и следствия[529]. Когда в августе актер Эдмундо Барберо добрался до Севильи, то увидел, что город был полностью увешан фалангистской символикой, ее же носили на себе многие жители. Триана, Ла-Макарена, Сан-Хулиан и Сан-Маркос были завалены обломками домов, разрушенных артиллерийскими обстрелами. Барберо поразили искаженные ужасом лица и то, что все женщины носили черное, несмотря на запрет Кейпо на публичный траур, постоянно и угрожающе повторявшийся в прессе и по радио. В других местах, в городках, фалангистские патрули следили за тем, чтобы ни на одном доме не было знаков траура и чтобы ниоткуда не доносились скорбные стенания[530].

После первой бойни начались более систематические репрессии. 23 июля Кейпо де Льяно издал еще один указ, в котором говорилось, что все пойманные лидеры забастовок будут расстреливаться вместе с равным количеством забастовщиков, выбранных по усмотрению военных властей. Любой, кто не подчинялся его указам, подлежал расстрелу без суда и следствия. На следующий день Кейпо издал шестой указ, провозгласивший, что «при обнаружении актов жестокости по отношению к людям в любом городе или деревне лидеры местных марксистских или коммунистических организаций будут расстреляны. Если их не найдут, то расстреляют равное количество их членов, выбранных произвольно, причем приговоры, которые будут вынесены виновным, останутся в силе»[531]. Этот указ использовался для оправдания казни большого количества мужчин, женщин и детей, не замешанных ни в каких «актах жестокости».

Для руководства процессом Кейпо де Льяно выбрал «африканца», капитана пехоты Мануэля Диаса Криадо. Он служил в Иностранном легионе в 1920-х годах и организовал Guardiá Cívica, которая убила 4 рабочих в парке Марии Луизы в Севилье в 1931 году; он также участвовал в попытке Карлавильи убить Асанью в мае 1936 года. 25 июля Кейпо назначил