Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон Страница 50

репрессий в Астурии в октябре 1934 года, Ягуэ вызывал лютую ненависть у левых. Он, в свою очередь, имел достаточно веских причин злиться на Республику: в 1932 году его понизили в звании с подполковника до майора в результате военных реформ Асаньи, которые отменили возможность бесконтрольного, но стремительного повышения «африканцев» по службе. Униженный потерей для себя восьмидесяти двух позиций табели о рангах, он был вынужден ждать целый год, прежде чем его восстановили в звании подполковника[488]. Ягуэ командовал Вторым легионом в Сеуте на южной стороне Гибралтарского пролива. Открыто выражая свою враждебность к правительству, он пользовался беспрекословной преданностью татуированных наемников, находившихся в его подчинении.

Лидеры социалистов неоднократно предупреждали Касареса Кирогу, что оставлять Ягуэ на его должности опасно. Тем не менее, когда он прибыл 12 июня, ему предложили либо перевестись на желаемую должность в материковой Испании, либо занять важный пост военного атташе в Риме. Ягуэ коротко ответил, что скорее сожжет свой мундир, чем покинет Легион. К облегчению Молы, Касарес неохотно согласился и разрешил ему вернуться в Марокко. После их встречи Касарес сказал своему адъютанту Игнасио Идальго де Сиснеросу: «Ягуэ – джентльмен, отличный офицер, и я уверен, что он никогда не предаст Республику. Он дал мне честное слово и обещание, что всегда будет преданно служить Республике. А такие люди, как Ягуэ, держат свое слово». Это была серьезная политическая ошибка[489].

В итоге старшие карлисты уговорили Молу остаться в деле, и он, вновь обретя решимость, начал прилагать все усилия для обеспечения успеха восстания. Однако на второй неделе июля, во время праздника Сан-Фермин, Мола снова впал в отчаяние, когда в Памплону с известием приехал его младший брат Рамон. Тридцатидевятилетний Рамон, капитан пехоты в Барселоне, был связным Эмилио с тамошними заговорщиками. Службы безопасности Женералитета раскрыли планы восстания в Каталонии, и настроенный крайне пессимистично Рамон умолял брата отступить. Эмилио ответил, что уже слишком поздно, и приказал Рамону вернуться в Барселону. Это был фактически смертный приговор. Рамон застрелился, когда переворот, как он и предсказывал, провалился. Это поспособствует дальнейшему ожесточению Молы. Его даже не тронет тот факт, что президент Женералитета Луис Компанис спасет жизнь его отцу, восьмидесятитрехлетнему отставному генералу Гражданской гвардии Эмилио Моле Лопесу[490].

Первая из секретных инструкций Молы, выпущенная в апреле, повторяла практику офицеров Африканской армии против племен Рифа, призывая к крайнему насилию с целью парализовать левых. В армии приверженность заговору была далеко не единодушной. Если бы это было так, вряд ли началась бы гражданская война. Поэтому третья секретная инструкция Молы предписывала немедленно казнить тех, кто выступал против переворота или отказывался присоединиться к нему. В пятой инструкции от 20 июня говорилось, что «робкие и колеблющиеся должны быть предупреждены: тот, кто не с нами, против нас и будет рассматриваться как враг»[491]. Таким образом, первыми жертвами, казненными военными мятежниками, стали их сослуживцы.

24 июня Мола отправил Ягуэ конкретные инструкции. Он настаивал на трех основных принципах: максимальной жестокости, темпе и высокой мобильности: «Колебания ведут только к поражению»[492]. Шесть дней спустя Ягуэ получил более подробный набор из двадцати пяти инструкций по организации репрессий. Среди них были следующие: использовать мавританские силы; передать Фаланге контроль за общественным порядком и безопасностью в городах; арестовать всех подозрительных представителей власти; уничтожить всех левых (коммунистов, анархистов, профсоюзных деятелей, масонов и т. д.); закрыть все места общественных собраний; запретить все демонстрации, забастовки, общественные и частные собрания[493]. Эти инструкции стали программой репрессий, начатых на марокканских территориях Испании ночью 17 июля. Одной влиятельностью своей личности Ягуэ полностью подчинил себе главнокомандующего войсками в Марокко, генерала Агустина Гомеса Морато. С 5 по 12 июля в Льяно Амарильо в долине Кетама проходили маневры с участием 20 000 солдат из Легиона и «Регуларес», и палатка Ягуэ стала эпицентром заговора в испанской Африке, так как он инструктировал главных военных мятежников. Маневры завершились фалангистскими скандированиями[494].

17 июля в Мелилье, штаб-квартире Второго легиона, командующий генерал Мануэль Ромералес Кинтеро, отказавшийся присоединиться к заговорщикам, был арестован и расстрелян за свои «экстремистские идеи». Очень скоро мятежники во главе с полковником Луисом Солансом-Лабеданом собрали в концентрационном лагере около 1000 заключенных. Когда главнокомандующий Гомес Морато прилетел в Мелилью, его тут же задержали. В Тетуане, западной части протектората, полковник Эдуардо Саенс де Буруага и подполковник Карлос Асенсио Кабанильяс задержали исполняющего обязанности верховного комиссара Артуро Альвареса Буилью, который позже был расстрелян. В ночь с 17 на 18 июля мятежники расстреляли в Марокко 225 солдат и гражданских лиц[495].

Среди первых из них оказался один из самых блестящих офицеров испанских войск, капитан Вирхилио Лерет Руис, тридцатичетырехлетний летчик и гениальный авиаконструктор, командир базы гидросамолетов Аталайон в Мелилье. Он выступил против мятежников, был задержан и расстрелян после упрощенного судебного разбирательства. Его жену Карлоту О’Нилл, левую феминистку, драматурга и журналистку, арестовали и разлучили с дочерьми Карлотой и Мариэлой. Многие другие жены и дочери республиканцев были схвачены, изнасилованы и подвергнуты пыткам фалангистами. Это являлось центральным элементом террора, начатого Луисом Солансом. В конце сентября банда фалангистов пришла в тюрьму с намерением убить всех женщин-заключенных, чтобы отпраздновать взятие мятежниками Толедо. Начальник тюрьмы отчитал их, сказав: «Это возмутительно – убивать их всех сразу. Если вы хотите убить женщин, то, конечно, приходите и забирайте их, но по одной». Они ушли с несколькими жертвами, которых больше никто не видел. После восемнадцати месяцев заключения Карлоту О’Нилл отдали под трибунал, обвинив в знании русского языка, ведении подрывной деятельности и ответственности за действия своего мужа 17 июля 1936 года. Тем не менее ее приговорили «всего» к шести годам тюрьмы[496].

После создания базы в Марокко следующей целью мятежников являлся Кадис, важнейший порт, где должна была высадиться Африканская армия. В 1:00 18 июля военный командир Кадиса, бригадный генерал Хосе Лопес-Пинто, заверил гражданского губернатора Мариано Сапико в своей лояльности Республике. Через три часа он объявил о поддержке мятежников, ввел военное положение и приказал освободить бригадного генерала Хосе Энрике Варелу Иглесиаса. Арестованный республиканскими властями 17 июля по обоснованному подозрению в военном заговоре, в дальнейшем Варела сыграл центральную роль в борьбе мятежников. Гражданскими заговорщиками в Кадисе руководил видный землевладелец Хосе де Мора-Фигероа, маркиз де Тамарон. Мора-Фигероа возглавлял Фалангу в Кадисе; его брат Мануэль, офицер ВМФ, руководил ее ополчением. Совместно с одним из ключевых заговорщиков в Севилье, Рамоном де Каррансой, отставным капитаном ВМФ, который также был маркизом де Сото Эрмосо, братья Мора-Фигероа занимались закупкой