Операция «Дракула» - Александр Григорьевич Домовец Страница 5

Старуха Иляна (Ворона) ворчливо напомнила Флоре, что в её возрасте все мужчины уже на одно лицо и, мол, постыдилась бы на эти темы распространяться. (Нестеров галантно возразил, что женщина – в любом возрасте женщина.)

Веселина, сидевшая рядом с бабками, казалась рассеянной и задумчивой, однако исправно переводила колкие реплики, и я невольно любовался девушкой, её большими (да чего там – большущими!) синими глазами, опушёнными длинными ресницами.

Пока старухи препирались, Попеску наклонился ко мне и, таинственно понизив голос, сообщил:

– Очень вы меня сегодня удивили, до́мнуле[2] капитан.

– Чем же, домнуле Попеску?

– Я вас полдня водил по замку, а вы ни разу не спросили про Влада Цепеша. Правда ли, что он знаменитый вампир Дракула, что бессмертен, что по-прежнему обитает в подземелье Брана, лёжа в дубовом гробу. Ну, и так далее… Поверите ли, за многие годы провёл по замку массу экскурсий, и ни разу не было, чтобы меня об этом не расспрашивали.

Показалось мне или Орлов действительно чуть повернулся к нам, прислушиваясь к разговору?

– Успеется, домнуле Попеску, – успокоил я. – У нас с вами ещё впереди много времени, так что непременно расспрошу. Да вот хоть бы и завтра. Заодно и подземелье посмотрим.

На самом деле тема Цепеша-Дракулы меня интересовала очень. Просто не хотелось обсуждать её на ходу. Подземелье меня тоже интересовало – были на то свои причины.

Смотритель помолчал.

– Как вам угодно, – произнёс наконец. – А я вот хотел спросить: вы у нас в замке надолго стали? Если, конечно, это не военная тайна…

– Зависит от решения вышестоящего командования, – туманно ответил я. – Может, на неделю, а может, на месяц. Кстати, долго ли у вас квартировала немецкая команда?

– Долго, – сказал Колобок со вздохом. – Считайте, два года.

Я удивился.

– Два года? Что же они у вас делали всё это время?

– Службу несли, – ответил Попеску, пожимая плечами. – Взяли замок под контроль, на главной башне устроили наблюдательный пост. Караулы на территории круглосуточно ходили…

– Ну, это всё понятно, – перебил я. – А за каким чёртом… то есть, в чём был смысл их пребывания, как вы полагаете?

Колобок всплеснул ручками.

– Да разве я знаю? – спросил печально. – Они тут хозяйничали, как дома, а мы для них были прислугой, и всё. Лишний раз боялись на глаза попасть, по стенке ходили… А потом, когда ваша армия подошла, немцы в одночасье снялись и уехали. Тут мы, конечно, вздохнули…

– Но следом приехали русские, – закончил я. – Не беспокойтесь, домнуле Попеску. Наш постой два года уж точно не продлится. И хозяйничать у вас мы не собираемся.

– Правда? – спросил Колобок недоверчиво.

3.

После ужина я выстроил свою команду в длинном коридоре второго этажа. Вид у ребят был какой-то расслабленный, чуть ли не сонный. Тишина и покой замка не прошли даром, – война, что называется, отпустила. Всего-то и понадобилось полдня. Ничего, гайки подвинтим.

– Товарищи бойцы, слушайте сообщение, – сказал я строго. – Мы заступили на чрезвычайно ответственный пост. Как временный комендант замка Бран приказываю бдительности не терять и постоянно находиться в состоянии боевой готовности. Составлен график несения караульной службы.

Ермаков значительно кашлянул.

– Ворота замка и периметр круглосуточно патрулируют два человека. Первый и второй этажи также круглосуточно контролирует один человек. Итого наряд из трёх человек. Кашевар от несения караульной службы освобождается, радист в моём резерве, старшина проверяет соблюдение графика и общего порядка. Наряды меняются каждые восемь часов. Свободным от несения службы бойцам выход из замка запрещаю. Вопросы есть?

– Есть, – сказал рядовой Филиппов. – Товарищ капитан, прошу пояснить. Находимся в состоянии боевой готовности – к чему?

– Ко всему, – отрезал я.

(Господи, если б я тогда мог знать, насколько попал в точку, дежурно отвечая на вопрос бойца…)

Филиппов едва заметно пожал плечами. Похоже, мой ответ его не удовлетворил.

– Дополнительно сообщаю, – продолжал я, – что моим заместителем по боевой части назначается старший лейтенант Орлов. В моё отсутствие осуществляет руководство командой. (Как-бы-артиллерист слегка наклонил голову.) Медико-санитарную помощь в случае необходимости оказывает военврач старший лейтенант Нестеров. (Врач слегка поклонился.) Переводчиком команды назначена товарищ Чебан. (Веселина сделала маленький шаг вперёд. Бабник Огурцов взволнованно толкнул бабника Маркина.) И вот что ещё…

Я выдержал паузу, подбирая слова. Ребята у меня, конечно, хорошие. Но не святые. Как бы так сказать, чтобы не обидеть…

– Замок Бран, где мы разместились, – исторический памятник, достояние румынского народа, – медленно произнёс я. – Поэтому мы обязаны бережно относиться и к этим стенам и ко всему, что в них находится. Всё должно быть в полном порядке и всё должно оставаться на своих местах. Если у кого-то есть трофейные инстинкты, приказываю свернуть и забыть. Предупреждаю без обид: любое проявление мародёрства будет наказано самым строгим образом.

Обвёл взглядом шеренгу. Вроде поняли. Собственно, в моей роте мародёры не водились, – может, потому, что я вовремя бил кое-кого по рукам. Так что предупреждение было сделано, скорее, на всякий случай. Уж очень не хотелось, чтобы после нашего стояния в замке старухи Иляна с Флорей не досчитались серебряных вилок или красивых тарелок с вензелями.

– Всё поняли, товарищ капитан, – сказал Ермаков, на правах старшины выразивший общее мнение.

– Не сомневаюсь… Все свободны. Разойтись, готовиться ко сну. Дежурному наряду приступить к несению службы.

Бойцы разошлись. Орлов с Нестеровым пожелали спокойной ночи и ушли к себе. Веселина, помахав на прощанье, грациозно удалилась в свою комнату.

– Товарищ капитан!

Окликнул меня Богдан Кодряну. Любимчиков у себя во взводе отродясь не держал (дело принципа), иначе это непременно был бы Богдан. Ладный и смуглый парень, весёлый и симпатичный (на зависть отчаянно курносому бабнику Гончаренко), Богдан отличался смелостью, с оружием и полевой рацией работал виртуозно, за словом в карман никогда не лез. С таким в разведку можно идти без колебаний. Что я многократно и делал.

– Слушаю тебя, Богдан.

– Поговорить бы, товарищ капитан…

Невооружённым взглядом было видно, что парень не в своей тарелке. И с ноги на ногу нерешительно переминается. Что это с бойцом?

– Ну, тогда пошли ко мне, – сказал я, несколько удивившись.

Зайдя в комнату, я зажёг свечи и указал Богдану на стул. Сел рядом. Внимательно посмотрел на взволнованного парня.

– Рассказывай, Богдан, что там у тебя стряслось, – предложил, закуривая.

– Не у меня, товарищ капитан, – негромко ответил Кодряну, покусывая губы. – И, может, ничего не стряслось, но…

– Говори, как есть. Мы одни.

– Я по поводу этой переводчицы. Ну, Чебан.

Я удивился ещё сильнее.

– Насчёт Веселины? А что с ней не так?

– Не